— Прости, но не получится, — сказал я, пытаясь отпихнуть от себя женщину. — Ты какая-то мужеподобная и страшная бабенция! Меня такие не привлекают совсем!
— Что?! А ну-ка поглядим.
Меня приподняли и, несмотря на сопротивление, поцеловали, буквально насильно, проникая языком в рот. Какая гадость! Откусить ей, что ли, его? Но она запросто может мне шею свернуть за такое!
— Ты уже дрожишь от страсти, а что будет, когда я к тебе в трусы полезу! — изображая страсть голосом, говорила она.
— Я дрожу, как осиновый лист, от страха и омерзения к тебе, дура! Запугала до смерти своим видом! Тебя ночью увидишь, до туалета не добежишь — обоссышься!
— Ты чего несёшь, мелкий придурок, я тебя сейчас взгрею и не посмотрю, что мальчик! Да меня из-за моей женственности все хотят, смотри, какие мышцы! Да у вас всех стояк на меня, такую сильную! Думаешь, я не знаю, как парням нравятся плохие, накачанные женщины? Потому что они вас могут побить, изнасиловать, а потом бросить, попользовавшись?!
— Что за ерунда?! — я чуть не визжал, стараясь вырвать из сильных рук. — Ты совсем одурела, жаба лысая, от недотраха?!
— Говори мне «вы», для тебя я Госпожа! Ты понял?
— Выкуси, уродина! — я боднул ей лбом в лицо, но она лишь поморщилась.
— Ты меня отвергаешь, потому что… — она удивленно открыла единственный глаз и подняла бровь. — Потому что я чёрная?!
Ох уж эта женская логика: «сама придумала, сама обиделась!» Видит бог, я этого не хотел, оскорблять женщину — не по-мужски это. Но лучше так, чем если меня обвинят и посадят за расизм, мало ли какие странные у них законы толерастии?!
— Нет, дура ты тупая! У тебя изо рта воняет, волосатые ноги торчат из-под короткой юбки, кривые и перекачанные, а должны быть изящными и стройными. Про небритые и остро пахнущие подмышки из-под короткой майки вообще молчу! Поломанные, грязные ногти, все лапы в шрамах и мозолях! В тебе есть хоть что-то красивое и женственное?!
— Да, и что? — удивленно спросила она, продолжая держать меня в своих руках. — Это нравится большинству мужчин! Настоящая женщина должна быть могуча, вонюча и волосата! Тру-женщина не приводит ногти в порядок, а грызёт их. Скажи парфюму — нет, а запаху пота и перегара по утрам — да.
— У тебя повязка на глазу, конечно, можно было бы подумать, что мы на маскараде и ты играешь роль пиратки. Только здесь нет попугая и сокровищ!
— Окклюдер скрывает выбитый в битве с врагами на войне глаз! — кажется, она ещё витает в своих фантазиях, совсем ку-ку. — Это сексуально, показывает, что я опасная хищница, альфа-самка! Даже некоторые женщины не могут устоять против моей харизмы боевой валькирии, не то что мальчики!
— Ты, вообще, нормальная? Морда в шрамах, из-под повязки на глазу вылезают жуткие лучи-порезы во все стороны твоей рожи в оспинах. Башка лысая, аж блестит, как будто после химиотерапии! Рожа страшная, злая и перекошенная. Ты, видимо, сидишь на анаболиках, перевитая мышцами, как мужик. Думаешь, это тебя красит?! Да лучше обезьяну трахнуть, чем тебя — уродина ты пучеглазая.
— Ах ты, щенок! Думаешь, я буду терпеть оскорбления из-за того, что ты жалкий мужчинка, и таких, как ты, нельзя отпинать? Нет, я сделаю хуже, намного хуже — то, чего вы больше всего в жизни боитесь.
Она завела руку за спину и начала снимать юбку. Господи, это нормально вообще, законно? Под юбкой были мужские длинные боксеры, что за «мать твою так»?
— А-а-а, помогите, спасите, ненормальная! — заорал я.
— Ага, понял, что со мной твои мужские истерики не пройдут? Здесь нет никого, мы наедине, тебе не спастись! Думал, тебя никто не тронет, раз ты парень? Так вот, я сейчас тебя отдеру, как последнего кобелька, — всё она это она сопровождала жестами «жёсткого траха». — Отпущу не раньше, чем выдавлю из тебя всё говно, что в тебе есть!
«Господи, спаси! Кажется, я всё понял!» — взорвалось у меня в голове, она... нет — он трансвестит, переодетый, сейчас снимет с себя боксёры, а там будет… Прощай, моя анальная невинность. Он выдавит из меня всё дерьмо. Это не метафора, он будет драть, пока не порвёт мне жопу на британский флаг, выдавив из кишки всё наружу! Гребаная [Система], где ты? Срочно спасай!