Подросток быстро выбежал за дверь и был таков. Через мгновение из глубины дома выскочила его старшая сестра. Тёмные волосы, каре до плеч. Очки в роговой оправе, простенькое домашнее платьице чуть ниже колен, тапочки на босу ногу. Чуть вздёрнутый конопатый носик — веснушки дарят радость и воспоминания о лете, но сейчас и так жаркое время года. А вот зимой она будет напоминать о тепле! Большие зелёные глаза — точь-в-точь как у брата. Кларисса была среднего роста, а значит, ниже меня на голову. Из плюсов хотелось бы отметить лебединую шею, прямую осанку и тонкую талию. Молодая, скорее, моего возраста, видимо, чуть подслеповатая. Ей бы очки сменить на что-то более модное, а то и линзы — и было бы прекрасно. Выбежала она мягко, как кошка, но, увидев меня, стушевалась, чуть ли не сгорбилась. Почему я её смущаю, куда делась её прекрасная осанка, нельзя же горбиться из-за незнакомца?! Она пялилась на меня, я на неё, но пора было прекращать играть в гляделки.
— Здрасте, — почти одновременно сказали мы друг другу.
— А ты вовсе и не страшная… — ляпнул я первое пришедшее мне в голову.
— Что, вправду?! Ну спасибо, комплименты у мужиков отпадные, — фыркнула недовольно девушка.
— Я имел в виду, — поспешил оправдаться я, — Что слышал имя Кларисса только в фильме-ужастике «Молчание ягнят». Там Ганнибал каннибалил людей. Ну а ты сама очень даже ничего! Мне нравятся веснушки, не обижайся, пожалуйста.
— Ну и ладно, я и не собиралась их выводить ради кого бы то ни было!
Разговор не заладился, походу, я обидел человека. Что ж, тогда пойдём другим путём, поэтому я нагло напросился на завтрак. Девушка дёрнула плечами, мол, мне всё равно, и указала рукой на кухню. Кухня, как и гостиная, через которую мы прошли, была просторной, но небогато обставленной. Главное, что меня сейчас интересовало — это стол, стул, плита и холодильник. Остальное виделось с голодухи как в тумане, и я думал только об одном. Но нужно привести себя в порядок, а то видок — бомж бомжом. Может, поэтому она так напугалась и ушла в свою раковину, как моллюск?! Девушка была совсем неглупой, не забыв наставления брата, сразу начала накрывать на стол!
— А тебя как звать?!
— Не знаю… — ответил я, тщательно отмыв грязные руки и лицо в умывальнике.
— Не хочешь — и не говори, буки вы все, парни! Тебе что намазать, мёду или сгущённого молока?
— И того, и другого!.. И можно без хлеба! Да шучу я, хлеб неси и мясо, всё, что есть пожрать, хоть просроченное.
Сначала я слупил всё запрошенное, потом попросил добавки. Девушка сидела за столом напротив меня, подперев подбородок рукой. Иногда поднималась и подогревала очередную порцию для моего безразмерного чрева. Она удивлённо наблюдала, как я уминал всё без разбора и в огромных количествах. Кларисса смотрела на меня во все глаза, а я был слишком поглощён едой. Когда я подымал на неё свой взгляд, она притворялась, что уставилась куда-то в пол или на потолок. Она стесняется, или это женское заигрывание? Проглотив всё съестное в холодильнике, я заискивающе попросил ещё.
— Нет, к сожалению, брат утром сказал выкинуть в мусорное ведро сосиски и чуть чёрствый хлеб. Глупец считает, что просроченное всего на сутки — это отрава! Смотрит уже презрительно, несмотря на то, что продукт ещё свежий, выкидывает! А ведь они в морозилке хранились. Не хочет такое готовить и сестру кормить, брезгует, только строго по регламенту сроков годности продукта. Что тут скажешь? Парни...
Несмотря на шок девушки, я залез в мусорное ведро, предварительно надев резиновые перчатки. Батон хлеба был слишком грязен и в слизи, фу-у, даже трогать не стал. Я не мог унять голод в желудке, мне нужен был белок, углеводы, еда! Думаю, это всё пережитки аварии и трансформации лица — столько ухнул туда ресурсов, и проголодавшийся организм требовал еды.
— Где почти просроченные сосиски? — спросил я хриплым и жалобным голосом Клариссу, указывая на мусорное ведро.