Пропустив мимо ушей толстые намёки старшеклассника, я извинился за свою прожорливость.
— Извини, Билл! — искренне сказал я и пошутил: — Не могу удержаться, когда вижу халяву. Я очень давно не ел, если бы не вы и ваш холодильник…
— Так ты женат? — с надеждой в голосе спросил Билл.
— Насколько я помню, нет! — честно ответил я.
Я ведь и вправду ничегошеньки не помню о себе!
— Отлично, тогда! А к парням Кларисса относится плохо, — тихо поведал он, видя, что сестра возвращается. — Видите ли, не обращают на неё внимание. Женщин вообще ненавидит, задирают её, сволочи, на подработках и на учёбе.
— Ну что, сплетники, кому кости перемываете? Мне? — съязвила, подойдя к нам, Кларисса.
— Спрашивал, как же его зовут, — ответил ей брат.
— Рик, — ляпнул я первое пришедшее мне в голову имя.
— А фамилия?! — не унимался с вопросами парень.
— Э-э-э, — замялся я, силясь что-то придумать и наврать.
— Да ну, это неважно, недолго тебе мальчиком неженатым ходить! Хочешь, станешь Кэмпбеллом?
— А кто это? — недоумённо спросил я.
— А это мы! — сказал Билл, обняв Клариссу. — У тебя получится, через сестрёнку, конечно.
— Прекрати, пожалуйста! — промямлила Кларисса, чуть покраснев.
— Получится-получится, а что именно? — я пытался понять, о чём он говорит.
— Жениться и взять нашу фамилию — свою всё равно не оставить, — печально вздохнул парень. — Значит, я отдам тебе свою, когда сам женюсь, но это будет ещё не скоро. А ты подберёшь фамилию у меня. А передатчиком, вполне себе легальным, станет она!
— Я ни фига не понял про передастов и смену фамилии, но очень интересно! — честно ответил я.
— Брось придуриваться, Рик!
Мне поведали странную историю о том, что здесь обязательно берут фамилию жены, и вообще, муж переходит в женскую собственность, на манер движимого имущества. Потом, посмеявшись, оба сказали, что шутят, те времена прошли и у мужчин давно появились права, хоть обязанностей с гулькин нос. Нашему брату, оказывается, даже разрешили голосовать на выборах, лет пятьдесят как! Может они шутят надо мной так?! Не знаю, но переспрашивать и удивляться не буду, чтобы не сдали в дурку!
— Сестра рассказывала, что ты заснул беременным на сносях, куда делся живот?
— Да он полчаса с толчка не выходил, сбросив весь балласт. — ответила за меня Кларисса брату. — Вот метаболизм высокий!
Мы уже ужинали, причем аппетит у меня был снова за троих, непринужденно болтали, обо всём и ни о чём. Половину местного колорита я не понимал, но приходилось смеяться со всеми, чтобы сойти за своего.
— У вас есть машинка для стрижки? — наконец спросил я важное для себя.
— Зачем тебе, красавчик, куда ещё привлекательнее быть? — вопросом на вопрос ответил Билл.
— Хочу постричься налысо, — увидев ужас в глазах Клариссы, я поспешил немного смягчить: — Почти налысо, оставлю сантиметра полтора чёрных волос, светлые всё уйдут в небытие.
— Ты будешь портить такую шикарную гриву? — удивился парень.
Кларисса впала в прострацию и несла что-то, сколь красивы парни-блондины, даже если крашеные, как я. Но я был неумолим, и машинку мне выдали, только вот стричься самому как-то было не с руки. Такую «шикардос» Кларисса наотрез отказалось портить, поэтому пришлось её брату меня обкорнать. Обычный короткий ёжик тёмных волос — вот теперь меня точно не связать с тем парнем, особенно, если и вправду сменились отпечатки пальцев, как обещала [Система] в моей голове.
Помывшись после стрижки, я оглядел себя в зеркале — ни одного родимого пятна, родинки, шрама, оспинки, морщинки. Просто как кукла или мультипликационный герой. Слишком идеальная кожа. Учитывая, что шрам, который я явно видел после аварии на лбу, тоже исчез — думаю, это результаты моих изменений. Значит, кардинально изменились не только черты лица, но и кожа подтянулась до уровня попки младенца. Закончив любоваться собственным отражением и недовольно фыркнув на себя, мол, так тщательно стоит только голых баб рассматривать, я начал одеваться.