Длинный с Круглым аж покатывались со смеху, но в их гыгыканье явственно слышалось «гаевая» и «пьяная», из чего следовало что образ пьяной гаишницы, то есть толстой женщины с красным лицом, одетой в обтягивающее ее жирное тело форменное одеяние, находящейся в состоянии алкогольного опьянения на боевом посту, доводил их до колик.
Света тоже смеялась с истории, явно польщенная.
Так весело и непринужденно вечер перетек в ночь, а компания в спальню. Глаза девушки горели возбуждением даже в темноте. Друзья ее не спеша раздели и насладились телом. Потом еще раз, потом еще. Короче, процедура повторилась неоднократно.
Утром все разъехались в разных направлениях, хотя Длинный заявлял, что он остается здесь жить и разрешает пожить Свете. Круглый категорически не соглашался, опасаясь, что ему …ут кровать и мебель. Девушка тоже стала на сторону Миши, приведя дурацкий повод, что ей якобы нужно на работу. В конце концов Витя заявил, что обижен в лучших чувствах и пойдет покончит жизнь самоубийством через злоупотребление пивом, но в начале заедет за деньгами.
Круглый поехал в университет сдавать экзамен. В голове его были обрывочные и неточные сведения по сдаваемому предмету — валеологии. Вакуум знаний заполнял опыт как раз-таки нездоровой жизни, так что на противоречиях можно было неплохо выезжать. Настроение у него, несмотря на похмелье и бессонную ночь, было отличное.
Автобус подъехал сразу, где Миша успешно познакомился с хорошенькой блондинкой и взял телефон. Точнее, красотка познакомилась и буквально всучила свой номер.
На входе в универ Круглый долго прикалывался с оперотрядовками, пересказав на свой лад парочку пошлых историй.
В аудиторию он зашел одним из последних, умудрившись прикорнуть на окошке.
Неотразимое обаяние и долгие мудрствования позволили ему заработать «шестерку» и записку в зачетке от 30-летней преподавательницы с большим бюстом «Михаил. Есть разговор. Приходите сегодня в 21.00 в ресторан „Констанция“. Буду очень ждать. Елена.»
Круглый неуверенно прочитал записку несколько раз, вспомнил про аналогичный разговор Длинного и набрал номер друга:
— Длюннючий, здоров.
— Здорово, Кругляш! Сдал?
— Да! Слушай, торбина, тебя там в какой рестор пригашали?
— «Константин». Тьфу! То есть «Констанция». Дебильный мир! А чего, на самом деле хочешь поменяться?
— Да, блин, меня тоже пригласили в «Констанцию». Тебя там во сколько?
В трубке повисла пауза. Потом голос Длинного неуверенно произнес:
— Сегодня в девять…
— Во-во. Сегодня в девять!
— Кругляш, хорош стебаться!
— Да я серьезно, — Миша вертел в руках записку, — И чего там делать будем?
— А твоя как? — поинтересовался Витя.
— Ништяк… Слушай, а может и вправду?
— Ну-у! — протянул Длинный.
— А что мы теряем?
— «Честь моя, моя лишь честь!» — зачем-то процитировал известного гомосексуалиста Витя.
— Я серьезно!
— Слушай, давай часиков в семь встретимся, там решим. Или на самом деле подъезжай, а то я пива попил — спать хочу.
— Не. Устал. Давай там вечерком на Костыле.
— Лады, — согласился Длинный и отключился.
Вечерняя встреча напоминала военный совет с обсуждением стратегии и решением глобального вопроса: «А оно нам вообще надо?»
Витя доходчиво объяснял другу:
— Кругляш, на самом деле старые кошелки — тоже люди! И, понятно, им хочется любви и ласки. То есть, в нашем лице, естественно. Вот ты прикинь не как в этом дебильном мире, а по-человечески. Мужик под сорок он же на самом деле аж слюнями исходит по двадцатилетней вертихвостке. Да еще жена не дает. То есть дает нормально, но ни хрена не ему. А тут экзамен, типо власть. Можно на самом деле провести вечерок с юным созданием. Неужели в тебе нет жалости?
— Это в тебе мозгов нету! — не поддавался Круглый, — Тебе что, там молодых баб мало? Они ж, эти торбины, стаями ходят. И все хотят! А ты мне тут предлагаешь всякое б/у ископаемое!