— Или в какой-нибудь другой, — вздохнула я. — О боже, Девлин. Что, если в баре был еще один экземпляр «Дон Кихота»?
— Без паники, — сказал он. — Не нужно придумывать самых мрачных вариантов развития событий. Подсказка должна быть здесь.
— С чего ты взял?
— Потому что тут так сказано.
Я вытаращила на него глаза.
— Тут так сказано? О чем ты говоришь?
— Ты видела табличку?
— Ту, что лежала рядом с книгой? Да, конечно. — Я нахмурилась, пытаясь вспомнить, что там было написано. — Самая обычная табличка.
— Не совсем, — с улыбкой возразил Девлин, вытаскивая из книги табличку и передавая мне. — Нам повезло, что я на всякий случай ее захватил.
— «Напечатано для членов Английского библиографического общества типографией "Моррисона и Гиббса" в Эдинбурге», — прочитала я. — Точной даты нет, но здесь говорится, что книга вышла между тысяча восемьсот девяносто вторым и тысяча восемьсот девяносто четвертым годами. Это издание с ограниченным тиражом в сто экземпляров, а данная книга является даром Ивлина В. Пинслоу. — Я посмотрела на Девлина, все еще не понимая, к чему он клонит. — И что с того?
— Ивлин В. Пинслоу, — медленно произнес он. — ИВП.
— Черт возьми! — воскликнула я. — Это не может быть совпадением.
— Я тоже так подумал. — Девлин постучал пальцем по книге. — Давай попробуем это доказать.
И он вновь принялся перелистывать страницы, внимательно вглядываясь в текст. Здесь ничего. И здесь ничего.
А потом…
— Проклятье! Девлин! Посмотри!
Почти в середине книги между страницами лежал прозрачный листок папиросной бумаги.
— Я с трудом могу разобрать, что здесь написано, — сказала я, наклоняясь к книге и пытаясь прочитать слова.
Девлин последовал моему примеру, но вскоре признался, что у него ничего не получается. Похоже, наша подсказка была напечатана на допотопной печатной машинке со старой лентой. Из-за тусклого освещения ничего разглядеть не удавалось.
Тогда Девлин поднял листок ближе к свету, и мы, прищурившись, прочитали текст:
ПОСЕТИТЕ ДОМ СОЗДАТЕЛЯ «СМЕШНОГО МАЛЬЧИШКИ», «И ЭТО ПРОЙДЕТ», «НЕФРИТ» И «СТОДОЛЛАРОВЫЕ НОГИ»
— «Продюсеры»! — воскликнула я.
Я обожала этот спектакль, так что перечисленные названия были мне знакомы.
— Все это названия шоу, в которых продюсером был Макс Белысток, — добавила я, упомянув главного героя мюзикла «Продюсеры», пронырливого бродвейского продюсера, изобретавшего разные махинации, чтобы выпустить абсолютно провальный спектакль.
— Да, — задумчиво проговорил Девлин, — но что означает «дом создателя»?
— Я не уверена, — призналась я. — Возможно, нам следует посетить Сент-Джеймсский театр? Ведь именно там идут «Продюсеры».
— Пожалуй, стоит попробовать, — согласился он. — Других идей у меня нет.
Я не стала тратить время и напоминать, что время уже перевалило за полночь. Насколько мне известно, зрители покидают театр довольно быстро. Я боялась, что мы найдем темное пустое здание, однако попытаться все-таки стоило. Возможно, нам повезет. Или мы обнаружим прямо на фасаде театра написанное краской послание для нас. Я никогда не одобряла подобный вандализм, но в данном случае готова была сделать исключение.
Поскольку нам не удалось найти свободное такси, мы прошли несколько кварталов и вскоре оказались на 44-й улице, возле Сент-Джеймсского театра. Как я и предполагала, театр уже опустел и, хотя мы постучались в дверь, никто нам не ответил. Даже охрана.
— Закрыто до утра, — сказал Девлин.
Я промолчала. Все мои силы уходили на то, чтобы убедить себя, что это не имеет значения, поскольку подсказка где-то в другом месте. Вот только где?
— Дом Мела Брукса? — предположила я.
— Как мы узнаем, где он находится? — Девлин посмотрел на театр. — И мне по-прежнему кажется, что речь идет о Белыстоке. В противном случае там было бы написано «создатель Белыстока».
С ним было трудно не согласиться. Пока Девлин набирал номер театра, надеясь найти ночного сторожа, который мог бы нас впустить, я пыталась сообразить, где еще может находиться подсказка. Будь мы персонажами мюзикла, а я — исполнительницей главной женской роли, то в этом месте у меня, наверное, был бы большой сольный номер, чтобы я могла громко пожаловаться на судьбу. Скорее всего, это было бы где-нибудь ближе к концу первого акта. Я представила, как отчаянно взываю к небесам, сожалея об отсутствии подсказки, а потом бросаюсь на стену (так я и поступила, чтобы до конца прочувствовать настроение) и, оглядевшись вокруг, вижу подсказку на стекле, закрывающем афишу.