Когда всё уже было готово, Петруха отозвал Гельмута и АлеКрея в сторонку.
— Короче, мужики, мы впятером, ну и Авелий ещё, раз уж вовремя ввязался на нашей стороне, двигаем на восток. Что там нас ждёт — хрен его знает, гадать не будем, нам надо оторваться от возможной погони. Чем дальше успеем уйти — тем выше шансы. А вот интеллигентов и отмолчавшихся с собой брать не будем, это балласт, да вы и сами это видите. Но и бросать их здесь тоже не по-людски. Я думаю так сделать, дать им немножко припасов из тех, что в лагере нашли, да убедить идти на юг. Дескать мы пойдем в другую сторону, чтобы погоню на себя оттянуть, а вы двигайте к лесу, спрячетесь там, обустроитесь, ещё может людей встретите. А мы как всё успокоится вас потом оттуда вытащим. Пусть один из шатров с собой прихватят, я им топор и огниво ещё выделю. Для выживания в лесу хватит, а если не выживут ну так сами виноваты. Чего думаете, нормальный план?
— Шикарный. Лучше и не придумаешь. С нами им действительно не по пути, а оставлять их тут не резон. Не урки так нацисты найдут, допросят, да узнают кто мы, куда пошли и чем вооружены. Прячься потом от погони. Так что Петруха, всё правильно придумал.
— Ну и отлично, пошёл я со Спиридоновичем добазариваться, а вы время не теряйте — двигайте уже. Я вас быстренько догоню. Я в выносливость 7 баллов бросил, так что бодрость у меня теперь повыше будет.
Петруха побежал к интеллигентам, а АлеКрей, закинув мешок на плечи, двинул вслед за Гельмутом. Целеустремленный германец уже стоял на краю походного лагеря урук-хаев. Следом бежали Васёк, Питер и новый компаньон, Авелий. Стихийно сложившийся отряд отправлялся навстречу новых приключениям.
Глава 17
На протяжении нескольких часов пути пейзаж не менялся — трава, низкие пологие холмы, редкие рощицы, и в обилии растущие самые разнообразные кусты, которые больше всего нервировали Росомаху. Та так и боялась, что из-за очередного куста выхватит собрат расстрелянных в форте гекконов и схватит её за ногу. Веган про себя посмеивался, но в открытую шутить над страхами девушки побаивался. Росомаха баба была крепкая.
Их группа двигалась так называемыми «рывками». Сначала Веган разглядывал через бинокль обозримое пространство, выискивая любые признаки опасности и места потенциальных засад и ловушек, а только потом уже группа двигалась вперед до места, которое Веган помечал как «точку приземления», то есть делала «рывок».
Они шли, давя подошвами девственное травяное полотно, переваливая с холма на холм, стараясь не углубляться во встречающие островки леса, но при необходимости уверенно проходили их насквозь как горячий нож сквозь масло. Рифленые рукоятки автоматов сжимали сильные и опытные руки. Те, кто там, в старой земной жизни, были маргиналами и аутсайдерами, вытесненными на обочину социальной жизни, как не способные вписаться в «общество потребления» и стать послушными «корпоративными винтиками», на которых рабским ошейником висит ипотека, кредит за автомобиль и новый, во всю стену, домашний кинотеатр, здесь превращались в новую элиту. Элиту, которая готовилась дать этому миру свои порядки и законы.
Ничего удивительного в этом феномене не было, он был хорошо изучен и устойчиво прогнозируем. Во вспыхнувших в первой половине XXI века, когда старые государства, неспособные вписаться в новую экономическую постиндустриальную формацию, стали рушиться как карточные домики, в разномастных гражданских войнах и внутренних конфликтах разной степени напряженности, на роль «полевых командиров» выходили люди, которые до этого занимали скучные, заурядные должности вроде почтальона, водителя трамвая или наладчика технологического оборудования. Про них говорили «неудачники», а они оказались прирожденными воинами-мастерами, чья изощренная тактика разбивала всех планы и построения, учившихся воевать «в старых войнах» выпускников офицерских училищ.