Этот Региомонтан, как и многие другие его гениальные собратья, так опередил свое время, что когда он умер, его сочинения, оставшись не понятыми и никак не оцененными, были просто выброшены на помойку. Знакомая картина. Когда нужно объяснить отсутствие материальных следов выдуманных персонажей, историки их творения «сжигают», «теряют», и вот, оказывается, еще и просто «выбрасывают».
Некоторые труды астрономов все–таки сохранились, но на самом деле лучше бы они для историков были «утеряны». Каталог античного Птолемея содержит координаты звезд с точностью около десяти дуговых минут. Средневековый Тихо Браге в своем каталоге повышает точность до двух дуговых минут. Это кажется естественным, ведь за прошедшее время астрономические приборы стали более совершенными. Однако повышение точности измерения ничего не даёт. В обоих случаях перевод дугового времени в обычное даст точность менее одной минуты: десять дуговых минут — это сорок секунд обычного времени, а две минуты — соответственно восемь секунд. То есть и Птолемей, и Браге должны были в своих наблюдениях использовать часы с секундной стрелкой, а такие часы появились лишь во второй половине XVII века. Поэтому никакой разницы между двумя звездными каталогами нет — и тот и другой являются фикцией.
Французский физик Шарль Жан Борда жил в XVIII веке. За 432 года до его рождения в той же Франции родился философ и астроном — отдельной физической науки тогда еще не было — Жан Буридан. Умер Буридан за 441 год до смерти Борда.
В середине XVIII века всемирно известный итальянский математик, физик и астроном хорватского происхождения Руджеро Джузеппе Бошкович посетил Лондон, где за свои научные достижения был сразу же принят в члены Королевского Общества. И вот за пять веков до Руджеро Бошковина мы находим в английской истории другого известного математика, физика и астронома — Роджера Бэкона. Прожить более семидесяти пяти лет, как это сделал Бэкон, в XIII веке было вряд ли возможным, а вот в XVIII веке, в котором Бошкович дожил до семидесяти шести, — вполне.
Бошкович поступил на учебу в иезуитскую коллегию в Риме в 1725 году, став позже членом ордена иезуитов. А в 1257 году — те же цифры — Бэкон вступает в орден францисканцев. Оба Роджера долгое время жили в Париже. В 1773 году Бошкович, возглавлявший обсерваторию в Милане, подвергся нападкам со стороны завистливых коллег–ученых и вынужден был уйти в отставку. Вдобавок в том же году был распущен орден иезуитов, и ученый, по его же собственным словам, остался сиротой. За 495 лет до этого Бэкон за свои слишком смелые научные суждения подвергся нападкам и аресту. И умер первый Роджер также за 495 лет до смерти второго. Если кто–то посчитает, что имя Роджер в Англии было распространенным, то он ошибется — никаких других ученых с таким именем в английском прошлом мы не найдем. Да и не в английском, кстати, кроме как Бошковича, тоже.
Интересно, а на каком языке писали свои труды западноевропейские ученые в век Просвещения? Не знаю, как все, а Руджеро Бошкович писал их не на итальянском, и не на французском, а, как и Роджер Бэкон, исключительно на самой настоящей латыни. На носу XIX век, а он шпарит на языке древних римских цезарей и средневековых ученых.
В 1506 году родился философ и математик Джероламо Кардано, а через 90 лет после этого родился философ и математик Рене Декарт, известный также под латинизированным именем Картезий.
В 1601 году родился математик Пьер Ферма, но его всемирная известность не поможет этой дате избегнуть зачисления в разряд фиктивных: слишком давно это было. Тем более что через 99 лет родился математик Даниил Бернулли. И умер Бернулли спустя 117 лет после смерти Ферма. Помимо авторства известной теоремы, Пьер Ферма известен также как крёстный отец теории вероятности, датой рождения которой принято считать 1654 год, когда Ферма обсуждал вероятностные события в переписке с Блезом Паскалем. Странное совпадение — именно в этом году родился Якоб Бернулли, родной дядя Даниила и основоположник… теории вероятности.
Призрачность фигуры Ферма проявляется и в истории появления одноименной теоремы, над доказательством которой лучшие математики безуспешно бились в течение трех последующих веков. Как известно, он изложил её на полях страниц книги античного математика Диофанта. То ли у Ферма были проблемы с писчим материалом, то ли он не мог оторваться от красоты древнегреческой мысли, но лучшего места для изложения своей идеи он найти не смог. Забавно и то, что он тут же приписал, что знает доказательство этой теоремы, но не приводит его из–за недостатка места.