Таб. 1. Распределение нумерологического показателя дат с 1500 по 1799 г.
Из таблицы видно, что частоты нумерологических показателей сильно отличаются друг от друга. Однако из этого пока нельзя сде лать никакого вывода. Разброс величин будет всегда, и задача исследователя ― оценить его и сделать вывод, что различие в цифрах оказалось случайным или неслучайным. Подсчитав частоты показателей, мы пока лишь собрали данные для дальнейшей математической обработки.
Не буду расписывать здесь все формулы и расчеты ― вряд ли это будет интересно большинству читателей, ― а перейду сразу к результатам.
Распределение нумерологического показателя статистически значимо отличается от равномерного. Это означает, что различие в величинах частот не является случайным. Переведя этот вывод с языка математики на язык истории, можно утверждать, что даты начала правлений в указанный период времени появились не естественным образом, как это должно было бы случиться исторически, а были созданы искусственно.
Но, может, вопреки всякой логике, распределение нумерологических показателей не должно быть равномерным, и полученный нами разброс частот является для истории нормальным? Для ответа на этот вопрос перейдем к контрольной группе и посмотрим, как распределяются наши показатели в XIX–XX веках.
| Нумерологический показатель | Частота встречаемости нумерологического показателя |
| 1 | 6 |
| 2 | 8 |
| 3 | 7 |
| 4 | 6 |
| 5 | 3 |
| 6 | 6 |
| 7 | 6 |
| 8 | 11 |
| 9 | 5 |
| Всего: | 58 |
Таб. 2. Распределение нумерологического показателя дат с 1800 по 2005 г.
Распределение, полученное в контрольной группе, с точки зрения математической статистики не отличается от равномерного. Различия в частотах нумерологических показателей не показывают никаких закономерностей, то есть не являются хоть сколько–нибудь статистически значимыми и являются случайными. Это подтверждает то, что при естественном появлении дат в истории их нумерологические показатели являются величинами случайными и распределяются соответствующим образом.
Результат, выявленный во второй группе, лишний раз показывает, что проведенное в первой группе сравнение полученного распределения с равномерным является оправданным. Нумерологические показатели количественно не должны отличаться друг от друга, то есть теоретически и практически должны в своей совокупности распределяться поровну или, иначе говоря, равномерно. То, что в первой, экспериментальной группе они распределились иначе, может говорить лишь об одном: в XVI―XVIII веках мы имеем дело не с реальной хронологией правлений, а с искусственной конструкцией.
Династические списки властителей Западной Европы, живших в нашем относительно недавнем прошлом, ― это фикция. Короли XVI―XVIII веков не могли вступать на престол в те годы, которые указываются в научной исторической литературе. Кажется странным, что такой вывод можно сделать всего лишь из нескольких столбиков дат, которые мы взяли в качестве исходных данных, однако это так. Все эти даты изначально существовали только на бумаге и отражают не историческую реальность, а каббалистическую логику первых историков.
У историков современных есть возможность оспорить результаты проведенного математико–статистического анализа. Эта возможность не является научной, однако имеет некоторые логические основания. Дело в том, что когда в подобных исследованиях встает вопрос о вероятности события, ― а в нашем случае мы доказываем, что данный набор дат является невероятным ― то его результат всегда имеет уровень статистической значимости. Это понятие сложное, и в данном случае, наверное, лучше всего сказать, что оно отражает вероятность ошибки исследователя.