И так все это Геркулес спокойно рассказывал, словно о своем дне рождения. Наташа от него отстранилась и слушала с открытым ртом. В глазах у нее был испуг. Я думал, что и Стелла к нему станет хуже относиться. Ничуть не бывало! Она слушала Геркулеса и, кажется, даже одобрительно покачивала головой.
- Да, - вздохнул я, - на войне, как на войне.
- И все равно это так жестоко! - всхлипнула Наташа.
- У войны свои законы, - отрезала Стелла. – Вот помню, в первый год службы наш корпус звездных волчиц высадился на одной каторжной планетке. Мы там бунт усмиряли. Каторжники, естественно все мужики. Так против них специально только женские батальоны послали.
— Это зачем же? – удивился я.
- А женщины в бою жалости не знают. Приказ был – уничтожить всех до одного. Там среди заключенных революционер прятался, который украл какой-то там секрет.
- И что, уничтожили? - жалобно пискнула Наташа.
Стелла провела большим пальцем по горлу:
- Ни один не ушел. Но перед этим, мы тоже позабавились.
— Вот были времена! – мечтательно произнес Геркулес.
- Веселые денечки, - согласилась с ним Стелла.
Кажется, они нашли общий язык. Наташа смотрела на обоих с ужасом:
- Да это же головорезы какие-то! – прошептала она мне в ухо.
Я вспомнил долгие часы, проведенные в анатомичке, и сказал:
- Да мы с тобой, собственно говоря, тоже.
В общем, пошли мы дальше. Да только нас ненадолго хватило. Геркулесу и Стелле что! Они люди бывалые, знай себе, идут, истории друг другу рассказывают, одну ужаснее другой, о подвигах и сражениях, шрамами друг перед другом хвастаются. Послушать их, так просто эсэсовцы какие-то! Хорошие у нас спутники! Даже не знаешь, проснешься ли живым. А впрочем, через пять или шесть таких рассказов мы с Наташей просто перестали обращать на них внимания.
Первой свалилась Наташа. Я тоже не стал лицемерить и упал рядом с ней. Жажда, зной, пекло и дикая усталость сделали свое дело.
- Пить! – прошептали наши изможденные губы.
Чтобы мы делали без Стеллы? Ума не приложу. У нее в загажнике не только меч был. Нашлась и вода. Умереть можно! Пластиковая бутылка с водой «Аква Минерале». Уж как она у нее оказалась? А, плевать! Какая разница? Главное вода! Ух ты! Прохладная-то какая! Нет большего счастья, чем в пустыне воды напиться.
Первой пила Наташа и выпила целую бутылку. Никогда бы не подумал, что она на такое способна. Сначала я чуть не умер от беспокойства, видя, как исчезает из бутылки живительная жидкость.
- Ты мне то оставь! – взмолился я.
- У-у! – не отрывая от горлышка рта, прогудела Наташа.
Я сглотнул сухой и горький комок в горле.
- Оставь!
Блин! Не оставила. Черт бы ее побрал! Я с горечью посмотрел на ее округлившийся животик, и решил, что мы ее сейчас наверняка разорвем на части. Что-то наверно было в моих глазах хищное и плотоядное. Стелла вовремя сунула мне под нос другую бутылку «Аквы Минерале». О какое блаженство!!!
Потом мы сделали привал. То есть отдохнули. От жары нас развезло, а после воды захотелось спать, и я сам не заметил, как заснул.
Мне приснился студенческий кошмар: экзамен. Я зашел в аудиторию, взял со стола билет и увидел, что не знаю на него ответа. Ираида уже заранее улыбается. Торжествует. Сломленный и шокированный я сел за стол и обхватил голову руками. За соседним столом сидела Наташа и смотрела на меня умоляющим взглядом. Она показала мне свой билет, и мне стало еще хуже. Я и его не знаю. Господи, да что же это такое делается? И все девчонки нашей группы тоже протягивают мне свои билеты, умоляюще смотрят в глаза, а я ничего не знаю и никому не могу помочь.
И вот мне пора отвечать. Ноги мои меня не держат. Не могу идти и все. Хоть ты тресни! А Ираида Ивановна манит меня пальцем и шепчет хриплым голосом:
- Стрельников, отвечай, где у человека находятся берцовая кость?
Я всегда знал, где у человека находится берцовая или любая другая кость, но сейчас почему-то забыл. И почему экзамен просто по анатомии? Он же был на первом курсе!
В общем, я получил неуд. И все остальные девчонки тоже. И в коридоре они напали на меня, сбили с ног и повалили за пол. Пол только почему-то покрыт песком и горячий.