— Это вы о жилете Кнауфа? Придумка местных охотников. Очень удобно и много патронов помещается, а также разных мелочей. Заодно и тепло.
— А почему Кнауф? — переспросил я, понимая, что без этого жилета мне тоже отсюда не уйти.
— Так наш местных глава охотничьего общества, Карл Иваныч Кнауф, собственной персоной эту приспособу и придумали-с. Закупаем малыми партиями. Для знатоков-с.
— И сколько будет две лопатки, жилет и сапоги? — я уже взвалил два своих почти полных мешка на плечи, всем видом показывая, что намереваюсь уходить.
— Так, эта, — прищурился торговец, — токма себе в убыток, две красненькие — и будем вами довольны!
Почти наудачу, перехватив мешки левой рукой и плюнув на ладонь правой, я выпалил:
— Восемнадцать рублёв — и по рукам, земляк! Вишь ли, поиздержался я браткам на провиант.
Продавец прищурился ещё больше.
— Полтину накинешь, солдат?
— А давай, — я и не ждал, что удастся сторговаться.
Рассчитавшись, получил ещё и перемётную сумку из полотна, куда мне сложили покупки и повесили на шею.
Выходя из вокзала под пристальным взглядом уже знакомого урядника, я напоминал караванного осла или верблюда. Не знаю, сколько весили все мои сегодняшние приобретения в сумме, но при попытке резко повернуться после вокзальных дверей, я чуть не упал. Инерция штука упрямая.
Встреча была горячей и тёплой. Демьян с рыжим Семёном похватали мешки и начали затаскивать их в тамбур.
— Гаврила, неужто кирпичей в дорогу решил прихватить? — унтер, кряхтя и поминая нечистого, последним втащил мешок с пластинами, поверх которых я сложил продукты из ресторана.
— Не, господин младший унтер-офицер, то для дела воинского приспособление. Как сделаю, покажу.
— Ну-ну… Давай снимай шинель. К ужину не поспел, так мы тебе оставили. Кулеш ещё тёплый!
Надо же, позаботились. Тёплое чувство всколыхнулось в груди. Два дня меня знают, а вот же, не забыли. Солдатское братство.
Я стал помогать выкладывать продукты. Народ здорово оживился при виде гостинцев, так что пришлось пояснить:
— Его высокоблагородие, Иван Ильич приказали, что б, мол, дух боевой поднять. Это от мастеровых Златоустовской фабрики воинам русским в залог победы, значит. Ну я и скумекал, на свой вкус. Мало ли что пост. На войне всё-таки. Там ещё конфеты, орехи, изюм с сухофруктами. И по списку я всё, как положено купил. Из своих немного добавил: чеснока четыре фунта, два фунта чая, фунт кофе; перцу, соли и сахару понемногу.
— Из своих что ли, Гаврила? — недоумённо переспросил Демьян.
— Ну и что? Я же с вами кормлюсь? А сам ещё не на довольствии.
— Чеснока-то зачем столько? Да и кофе? Не графья ведь…
— За чеснок спасибо скажете, когда на одной брюкве да каше жиденькой воевать придётся. В тайге, в дальнем походе чеснок первое дело. От цинги, да от тоски. Не кору же варить. А кофе. В караул там, али в ночь на посту, чтоб не спать: разжуёшь пару зёрен, всё полегче! — я улыбнулся.
— Я ж говорил, Гаврила — голова! — влез рыжий Семён.
— Ладно, поглядим потом, — с сомнением качнул головой младший унтер, — сапоги-то прикупил себе, тетеря?
— А то! — я вытащил свою гордость из сумки, вывалив заодно и жилетку с лопатками. На охотничий лапсердак никто не обратил особого внимания, а на лопаты санитары уставились и, не удержавшись, захохотали. К ним присоединился и Демьян.
— Ты чего, Гаврила, лопат столько накупил? Двумя руками от немца закапываться собрался?
— Ничего, господин младший унтер-офицер, завтра с утра наточу их и покажу, куда закапываться собрался.
— Ну-ну, — Демьян держал в руках сапоги, рассматривая и чуть ли не пробуя на зуб кожу, — знатные, Гаврила, ох знатные. Не фасонистые, а по делу. Вот еж ли б так солдатские шили. Эх! Тока гляди за ними в четыре глаза, охотник. Уж больно хороши. Ещё попятит кто. Наши-то ещё ничего, а вот на переформировании или переброске войск гляди в оба. Там это как за игру али за лихое баловство считается.
— Ничо-ничо, пусть попробуют! — отмахнулся я.
— Это чо и всё, что себе взял? На обзаведение? — тряхнул унтер мою пустую суму.
— А чего ещё? Всё равно в Самаре казённое выдадут. Пара белья да портянок у меня есть. Переживу.
— Э, нет паря, так нельзя. Чего ж так-то… — почесал затылок Демьян, — ладно, за обчество ты отработал правильно, за что тебе поклон, артельщик. Тока в следующий раз, прежде чем своё тратить, подумай хорошенько. Деньга она береженье любит. Смекаешь?