У кабинета ее уже ждал Влад Жейст. Стоило признать: у отдела убийств хороший начальник. Хелен видела, что для Влада действительно важно докопаться до истины, и начинала уважать его за это.
— Доброе утро, эя Вайнс, — приветствовал он. — Уделите мне четверть часа?
— Конечно, эйр Жейст, — ответила Хелен. — Проходите.
И Влад вошел в ее кабинет, дождался, пока его начальница сядет за стол, и протянул ей бумаги.
— Я получил признательные показания Жаклин и Шарлотты Ларесто, — сказал он. — Подпишите приказ о снятии обвинений с Джейса Ларесто, и я передам документы в службу наказаний.
На миг мелькнула мысль не подписывать. Заставит ли это Джейса как-то с ней связаться? Но это было бы нечестно, несправедливо, и Хелен поставила свою подпись на бумагах. Пусть Джейс хотя бы будет свободен в передвижениях.
— Выглядите усталой, — сказал Влад. — Допрос шел долго?
— Нет, дело не в этом. Семейные проблемы, — ответила Хелен, заметив, что у него в руках осталась еще одна папка.
— Архивное дело, — пояснил мужчина, проследив за ее взглядом. — Убийство вашей матери. Вы просили.
И старая пожелтевшая папка перекочевала на стол. Хелен не поверила своим глазам.
— Вы действительно нашли его? — вдруг осипшим голосом произнесла она, касаясь пальцами тугих серых завязок.
— Да. — Легкая улыбка на миг коснулась губ Жейста. — Это было непросто, архив Старлейса поистине огромен, но я постарался.
— Спасибо!
— Возможно, дело вашей матери даст нам ключ к тому, что происходит сейчас. Мне оставить вас? Или изучим вместе?
Сначала Хелен хотела попросить Жейста выйти: слишком личным был этот момент. Затем решила, что две головы лучше, чем одна. Мамы нет уже давно, а другие люди погибают прямо сейчас, и кто бы не унаследовал метод убийства из прошлого, он должен за это заплатить. Закон един для всех.
Она развязала папку, раскрыла ее. Листов внутри было достаточно много, и с первого на нее смотрел потертый временем портрет мамы.
«Арисса Матрион, двадцать шесть лет», — значилось под ним.
— Вы на нее похожи, — отметил Влад.
— Не так уж сильно, — со вздохом сказала Хелен, изучая родное лицо, которое время почти стерло из памяти. Такой она была, ее мама. Красивой и словно солнечной. Густые русые волосы, огромные серые глаза, чуть вздернутый нос, пухлые губы. Честно признаться, Анджей Матрион был на нее похож, хоть и имел более резкие черты лица.
Дальше шли сухие факты расследования: тело Ариссы Матрион было обнаружено во втором секторе первого июня тридцать седьмого года. Тело высушено без видимого физического воздействия. Единственный свидетель — малолетняя дочь Ариссы по имени Хелен. Со слов девочки, мама легла спать, затем послышался какой-то шум, и Хелен проснулась. Она не видела того, кто шумел, заметила только высокую мужскую тень и спряталась, потому что испугалась.
Странно, об этой тени нынешняя Хелен вообще ничего не помнила. Выходит, она видела убийцу матери. Точнее, его силуэт. Почему же память напрочь стерла это? Вдруг Хелен смогла бы вспомнить о нем что-то важное?
— Судя по вашему лицу, собственные показания вас удивили, — отметил Жейст, которому Хелен передала протокол своего опроса.
— Да, — признала она. — Не помню этого момента.
— Слишком много лет прошло.
— Много, но ведь это был убийца.
— Поэтому, возможно, вы и забыли. Слишком ужасно для ребенка потерять мать, и ваш организм таким образом защитился от травмы.
Хелен склонила голову в знак согласия. Вполне может быть. Она продолжила перебирать бумаги. Среди них были зарисовки с места преступления. Фото почти не было: в Старлейсе были проблемы с химикатами, необходимыми для проявки пленок, а цифровые технологии в большинстве своем оказались утеряны, и лишь теперь фотокарточки снова постепенно становились обыденностью. Как жаль! Может, она увидела бы что-то важное?
— Из дома ничего не пропало, — выцепила она информацию. — То есть, не ограбление.
— А кто нашел тело?
— Соседка утром принесла свежее молоко для меня. Дверь была открыта, и она вошла в дом. А я продолжала прятаться, меня еле отыскали.
Хелен будто снова погрузилась в тот страшный день. Да, в памяти от него остались только обрывки, но страх не отпускал. Он наполнял ее даже сейчас, много лет спустя.
— Мне жаль, что вам пришлось пережить подобное, — больше из вежливости сказал Жейст, но Хелен была благодарна и за это.