Через поле зашагали к озеру; никто из них не произносил ни слова. Лоуренс машинально сгибал и разгибал пальцы.
— Да прекрати ты болтать своими пальцами! Ну хотя бы сегодня! Прошу тебя, хоть сегодня!
— Но такое упражнение полезно — пальцы становятся мягче, подвижнее.
— А меня оно раздражает.
— Ладно, — смиренно согласился Лоуренс, — больше не буду.
Двинулись дальше. Лоуренс едва доставал Эдди до подбородка; куда более хрупкого телосложения, гораздо опрятнее, с волосами цвета темно-красного дерева, высоким, розоватым детским лбом. Он что-то тихонько насвистывал. Эдди прислушивался, стараясь не показывать невольного уважения к брату.
— Неплохо у тебя получается, — сдержанно похвалил он. — Недурно свистишь.
— Это из Второго концерта Брамса. Совсем нетрудно.
— Нет, ты мне все-таки надоедаешь! — по инерции выпалил Эдди. — Вот наказание!
На озере не оказалось ни души. Его ровная, без ряби поверхность — наполненная до краев голубая чашка — простиралась до самого леса на той стороне.
— Никого… — Эдди глядел на сухой, неподвижный плотик, стоявший на приколе на мелководье. — Разве плохо? Сколько же здесь все время торчит народу! — Глаза его шарили по всему озеру, не пропуская ни одного самого дальнего затона, ни одной бухточки.
— Не хочешь покататься на лодке по этому древнему озеру? — спросил Эдди.
— А где мы ее возьмем? — вполне резонно возразил Лоуренс.
— Я тебя об этом не спрашиваю. Я спрашиваю: не хочешь ли покататься на лодке, погрести?
— Конечно, хотелось бы, если бы у нас…
— Заткнись! — велел Эдди; взял брата за руку и повел через высокую, густую траву к воде.
Там на песке лежала старая лодка — плоскодонка; красная краска с нее кое-где облупилась и поблекла от солнца и штормов; волны набегали на корму.
— Прыгай! — приказал командирским тоном Эдди. — Прыгай, коли тебе говорят!
— Но ведь это не наша лодка!
— Так ты хочешь покататься на лодке, погрести? Или нет?
— Да, но…
— Тогда прыгай!
Лоуренс аккуратно снял ботинки с носками. Эдди оттащил лодку подальше в воду.
— Ну, прыгай! — повторил он свой приказ.
Лоуренс прыгнул. Лодка заскользила по замершей в штиле воде. Эдди искусно орудовал веслами, особенно когда вышли из зоны водорослей.
— Совсем неплохо, а, что скажешь? — Он налегал на весла.
— Хорошо-о… очень… Тихо здесь как…
— А-а-а… — отмахнулся Эдди, оторвав руку от весла, — ты и здесь говоришь как пианист.
Вскоре он устал грести и бросил весла. Лодку теперь подгонял только ветерок. Эдди лежал на баке на спине, думая о сегодняшнем вечере, о своем свидании; пальцы его бороздили поверхность притихшего озера, оставляя пузырящийся след; он был в эту минуту счастлив.
— Увидели бы меня те, со Сто семьдесят третьей улицы, — проговорил он с важным видом. — Посмотрели бы, как я гребу на этой старушке лодке.
— Как было бы хорошо, просто отлично, — Лоуренс вытащил ноги из лужи, все шире разливающейся по дну лодки, — представляешь? Причаливаем, выходим из лодки — и у нас в руках клубничное мороженое с газировкой…
— Ты вообще можешь думать о чем-нибудь другом? Все талдычишь об одном и том же. И не надоело болтать?
— Не-ет, — откровенно признался Лоуренс, немного подумав.
— Ладно! Вот, бери весла и греби — это заставит тебя думать о чем-нибудь другом! — Эдди толкнул весла к брату.
Лоуренс взял их с опаской.
— Гребля не для моих рук… — Все же он старался, лодка шла быстро. — От нее пропадает эластичность пальцев.
— Лучше смотри, куда гребешь! — заорал, теряя терпение, Эдди. — Мы ходим по кругу! Какой, черт побери, в этом смысл?
— Но это не я, а лодка, — оправдывался Лоуренс, пытаясь исправить дело. — Что я могу поделать? Это она сама так плывет!
— Ну чего можно ожидать от пианиста? Кто ты такой? Пианист, одно слово. Ну-ка, давай мне весла!
С чувством облегчения Лоуренс послушался.
— Не виноват я, что она… кругами ходит. По-моему, у нее такая конструкция.
— А-а! Заткнись ты! — Эдди греб изо всех сил, свирепо. Лодка устремилась вперед, оставляя за кормой пенящийся след.
— Эй, там, на лодке! Э-эй! — донесся до них чей-то голос.
— Эдди, нас какой-то мужик зовет…
— Ну-ка, возвращайтесь немедленно, покуда я портки с вас не содрал и не всыпал по первое число! — надрывался какой-то мужчина на берегу. — Убирайтесь вон из моей лодки!
— Он кричит, чтобы мы убрались из его лодки, — перевел для Эдди Лоуренс. — Должно быть, это его лодка…
— Не может быть! — саркастически фыркнул Эдди и повернулся к тому, кто там, на берегу, неистово размахивал руками и орал.