Характеризуя сложившуюся в Петрограде обстановку, помощник начальника Морского Генерального штаба контр-адмирал
A. П. Капнист сообщал командующему флотом в Гельсингфорс: «Весь город в руках мятежников и перешедших на их сторону войск...» В тот же день здание Адмиралтейства было захвачено восставшими солдатами, офицеры Морского министерства, в том числе и сам А.П. Капнист, были арестованы. На 12-й линии Васильевского острова толпа солдат запасного батальона лейб-гвардии Финляндского полка после перестрелки захватила здание Морского училища. Директор училища вице-адмирал В.А. Карцов и его офицеры с трудом уговорили гардемарин сложить оружие, благодаря чему жертв с обеих сторон удалось избежать. Тем не менее солдаты, ворвавшиеся в здание, зверски избили героя обороны Порт-Артура
B. А. Карпова. Не обошлось без жертв и во 2-м Балтийском флотском экипаже, в котором готовили к службе на кораблях молодых матросов. Там 1 марта были убиты командир экипажа генерал-майор по адмиралтейству А.К. Гире и его помощник полковник А.Павлов. Вот как вспоминал об этом мичман Б.В. Бьеркелунд, видевший Гирса на демонстрации во главе экипажа: «Впереди шел генерал-майор Гире, украшенный громадным красным бантом с розеткой... Гирса я видел последний раз в жизни. Ночью матросы подняли его из кровати и под предлогом, что команда хочет с ним говорить, вывели его на двор и расстреляли у поленницы дров, где его подобрали утром с двадцать двумя пулями в теле и разбитым прикладом лицом...»
Что касается того, как прошла Февральская революция 1917 года в Ревеле, то порой в печати появляются публикации о бескровности событий в этой военно-морской базе. В книге «Адмирал” ее автор А. Арзуманян приводит воспоминания матроса с эсминца «Изяслав» М.А. Крастина: «Не знаю, как где, а у нас, в Ревеле, революция произошла почти бескровно. Ну, конечно, кое-где побили наиболее ненавистных “драконов”-офицеров, особенно так называемых “дубовых”. Уж больно вредна была эта порода начальства из бывших нижних чинов! Настоящие флотские, образованные офицеры в свою среду их не принимали, и “эти паны из хамов” всю злость вымещали на нашем брате. Немало из этих старых служак, верных псов начальства, были связаны с царской охранкой. В городе возникли манифестации. Рабочие и матросы быстро обезоружили полицию и жандармов. Без схваток с приверженцами самодержавия не обошлось. Большая группа монархически настроенных офицеров обстреляла из гарнизонного офицерского собрания проходившую мимо манифестацию. Завязалась ожесточенная перестрелка. На предложение сдаться офицеры ответили отказом. По неизвестной причине возник пожар здания офицерского собрания, и почти все офицеры, находившиеся там, сгорели. Была перестрелка у гарнизонной гауптвахты и еще кое-где. По всем ревельским улицам бегали, как угорелые, матросы, разыскивая самого свирепого матросского врага, флаг-офицера коменданта крепости, капитана 1 -го ранга Ви-шицкого. По его милости немало честных матросов было заключено в морские тюрьмы, арестантские роты, в Соломбальский дисциплинарный батальон и на штрафную канонерскую лодку “Грозящий”. Вишицкий сбежал. Но все-таки через несколько дней, совершенно случайно его нашли где-то далеко от Ревеля, переодетого в крестьянский полушубок и в лапти. Вишицкого привезли в Ревель, водили как медведя по улицам, а потом прикончили...»