Сегодня многие историки справедливо считают, что истоки небывалой ожесточенности противоборствующих сторон в Гражданской войне, берут свой отсчет именно от февральско-мартовских самосудов на Балтийском флоте. В годы Гражданской войны это ни для кого не было секретом. Именно матросы первыми задали тот градус жестокости к своим оппонентам, который впоследствии станет повсеместным. Самосуды разом и навсегда провели черту между матросами и офицерами. Немногие перебежчики из лагеря в лагерь лишь подтверждали это правило.
Что и говорить, перед нами налицо истовая беспощадность матросского бунта, от которого ужаснулась вся Россия. В 1905 году матросы уже поразили страну зверской расправой со своими офицерами на черноморском броненосце «Князь Потемкин-Таврический», но то было хоть и жуткое, но все же локальное преступление. Сейчас же они осуществили кровавый террор почти во всех приморских городах Балтики на глазах гражданского населения.
Хотя с момента страшных событий в Кронштадте и Гельсингфорсе на сегодня прошло уже сто лет, историки по-прежнему спорят о причинах звериной жестокости матросов по отношению к офицерам.
Как это ни покажется странным, но на вопрос: «Почему же переход власти во флотских балтийских базах произошел в форме массовых самосудов?» — непосредственные свидетели и современники событий так не смогли дать вразумительного ответа. Вот что писал один из представителей т.н. «нейтральной интеллигенции», которая, как правило, абсолютизировала какую-нибудь одну сторону событий: «Кто был вдохновителем и руководителем событий этого дня (1 марта, основного дня самосудов) в Кронштадте — не знаю. Несомненно, здесь было много стихийного, слепого и страшного мщения. Роковую роль в жестокостях играли женщины, работницы порта...» Как говорится, «cherchez la femme». Другой вариант оценки причин кровавых событий: «Эти печальные события в Кронштадте разразились потому, что там было много штрафованных и других матросов, которых никто не хотел брать на суда, как негодный элемент. Словом, отбросы флота. Между ними и офицерами были чересчур натянутые отношения и, когда “укротители зверей” остановились в некотором замешательстве в начале движения, звери бросились на них и растерзали. Кровь опьянила их, они осатанели».
Думается, что полностью согласиться с такой оценкой нельзя. Дело в том, что далеко не все флотские офицеры смотрели на подготовку матросов как на дрессировку, и не всем при этом мешала их сознательность. Офицеры, как пишет Г.К. Граф, сами «терялись в догадках, стараясь найти причину убийства наших несчастных офицеров».
Отношение к потенциальной жертве у матросов могло смениться в короткий промежуток времени с гнева на прямо противоположное состояние. По воспоминаниям делегации матросов, которая приехала сообщить находившемуся под арестом начальнику минной обороны Балтийского флота вице-адмиралу А.С. Максимову об избрании его вместо А.И. Непенина командующим флотом, он сказал им: «Вчера вы меня арестовали, сегодня выбрали ком флотом, а завтра, может быть, повесите». Во время упомянутого митинга с капитаном 1-го ранга Г.О. Гаддом одна часть матросов, только что убившая двух кондукторов, захотела и его «взять на штыки», но, к счастью для Гадда, верх взяла другая, захотевшая качать «на “ура” нашего командира». Качали и других офицеров, которым до этого угрожали самосуды.
В конце концов, по мнению Г.К. Графа, его товарищи приняли версию об уничтожении офицеров по неким спискам, заранее подготовленными большевиками и немецкими шпионами. Подобная «бульварная» версия для флотских офицеров, недоумевающих, за что же, история именно их выбрала «стрелочниками», по-человечески объяснима. Хотя при этом многие офицеры, сделав в свое время правильные выводы из «червивого мяса» «Потемкина», находя теперь объяснение и «рыбе», тем самым определяли и свое место в наступившей революции. Кстати, именно эту версию в 1917 году подхватили широко не только правые газеты, но даже такие деятели, как Питирим Сорокин. Эту версию можно встретить и у некоторых современных авторов. На самом деле, думается, все обстояло гораздо сложнее. Кровавые расправы над офицерами стали результатом стечения сразу нескольких факторов.
Ряд историков считает, что убийства офицеров носили организованный характер. Жертвами убийств пали начальники, начиная с командующего флотом, командиры судов и офицеры-специалисты: штурманы, минеры, артиллерийские офицеры. В результате чего флот был практически обезглавлен. Таким образом, делается намек на происки германской разведки. В подтверждение приводится тот факт, что если убийство по личной мести имело место лишь в нескольких случаях, то в остальных случаях личных мотивов не могло быть, так как убийцы не знали раньше своих жертв. Их жертвы были офицерами и должны были быть убиты. С какой целью? Для торжества революции и победы немцев! Ведь офицеры к 3 марта еще никак не успели определиться в своем отношении к революции. При этом именно офицерский состав был той силой, на которой держался Балтийский флот во время войны с Германией. Увы, при всей внешней логичности, данная конспирологическая гипотеза не соответствует всем реалиям марта 1917 года.