Увидев сбоку от кровати кнопку, я нажала на нее, надеясь, что ко мне быстро придет медсестра и объяснит все что произошло. В голове стоял туман, последнее что я помнила, как вышла из антикварной лавки, а дальше провал и невыносимая боль.
Ко мне заглянула приятная немолодая женщина в брючной форме белоснежного цвета и в забавной шапочке с утятами. Эта шапочка заставила меня улыбнуться.
— Как хорошо, что вы наконец-то очнулись. Врач говорил, что чудом спаслись! — она проверила мои показатели на мониторе.
— Простите, вы не могли бы вытащить катетер — у меня рука онемела.
— Ох, даже не знаю. Врач ничего такого не велел…
— Пожалуйста, — взмолилась я.
— Ну ладно, но если понадобится, то придется заново его вводить, будет неприятно, — предупредила она осторожно отклеивая специальный пластырь и вытаскивая пластиковую трубочку.
Стиснув зубы, я перетерпела боль, стараясь не морщиться. Сразу стало легче.
— Спасибо, так гораздо лучше. Вы не расскажете, что произошло?
— Ты совсем ничего не помнишь? Тебя привезли в машине скорой помощи, с тобой твой муж был.
— Муж? — я нахмурилась, на ум пришел почему-то Николай, но я тут же отбросила эту идиотскую мысль. Какой к черту Николай?
— Да, такой привлекательный, с длинными черными волосами. Одет в костюм. Он к тебе почти каждый день приходил. Ты ведь две недели пролежала в коме. Первое время, когда тебя тошнило и то, едва успевали тебя перевернуть, чтобы ты не захлебнулась — это все последствия от ушиба головного мозга, плюс травма грудной клетки, многочисленные трещины в ребрах, перелом ключицы и правой руки, — она продолжила перечислять травмы и я пришла в ужас от того, как вообще осталась жива. — Тебя сбила машина, и сразу отвезли в реанимацию. Ты пролежала там чуть больше недели и на днях тебя перевели в обычную палату, но твой муж договорился, и ты оказалась в одиночной. Какой он у тебя заботливый, кстати, сейчас приемные часы, вот он обрадуется, когда узнает, что ты пришла в себя.
— Тебе ничего не нужно? Может покушать принести или помочь сходить в туалет?
Вопрос о еде заставил меня почувствовать голод. Ведь сколько я не ела?
— Да!
— Хорошо, жди, скоро вернусь, только постарайся сама не вставать, — строго предупредила она. — Ты еще слишком слаба, голова может закружиться и упадешь в обморок, повредишь всей работе хирурга, которую он над тобой провел.
Когда она ушла, прикрыв дверь, я первым делом попыталась осторожно встать. Опираясь на локти, коснулась босыми ногами мягкого ворсистого коврика, плиточные полы оказались с подогревом «Сколько же стоила эта палата?», — Николай никогда не раскошеливался на подобное.
Вестибулярный аппарат был нарушен и меня немного шатало, каждый раз ведя в сторону. Шаг за шагом, я дошла до туалета, здесь же была и душевая кабина.
Держась за специальный поручень для инвалидов, я сняла с себя злополучный подгузник, радуясь, что теперь могу обойтись без него и справила нужду самостоятельно.
Взглянула на себя в зеркало: от долгого лежания волосы спутались, голова обмотана бинтами, я не могла понять делали мне операцию там или нет. Кожа до ужаса бледная, я могла разглядеть каждую венку, глаза впали и покраснели, темные круги не улучшали облика. Я выглядела как оживший мертвец, еще и с переломами. Ключицу украшал свежий шов от вида которого мне стало нехорошо. Я осторожно умылась одной рукой и почистила зубы одноразовой зубной щеткой. Мечтать о том, чтобы полностью помыться я не могла. Здесь бы мне понадобилась помощь медсестры.
Опираясь о стену и чувствуя легкое головокружение, я дошла до окна и восхитилась. Землю, деревья, все покрывал пушистый, падающий с темного неба снег. Сколько же я пропустила?
— Матвей… — прошептала я и резко повернулась, чтобы вызвать сестру и спросить где мои вещи, мобильный телефон, но едва не упала, потеряв равновесие. Меня бережно подхватили сильные руки и прижали к твердой мужской груди.
— Зачем ты встала? — строго спросил Эржбет. — Ты все еще не восстановилась, в любой момент может закружиться голова или тебе еще хочется проваляться здесь? — хмуро но не зло спросил он.
— Хотела позвонить Матвею, как он там? — хрипло спросила я, глубоко дыша и стараясь чтобы тошнота прошла.
— С ним все хорошо, ведь я рядом. Чего не скажешь о тебе, — он подвел меня и помог улечься в кровать. К нам как раз вернулась медсестра с подносом.
— Добрый вечер, проголодалась ваша супруга, — она хотела поставить поднос на стол, но Эржбет забрал его.
— Благодарю вас за заботу, я сам ее покормлю, можете идти, — он был так любезен, по-доброму ей улыбнулся что я подумала, может, мне это чудится, и травма головы оказалась сильнее чем я предполагала.
— Как скажете, попозже к вам заглянет лечащий врач — она зарумянилась и вышла.
— Ты очаровал весь персонал? — скептично спросила я, когда он поставил поднос рядом со мной, нажал на кнопку: спинка кровати приняла положение чтобы я могла сидеть и есть.
— Можно сказать и так. Когда умеешь быть вежливым и платежеспособным, второе вернее. Тебе необходимо поесть.
— Мне нужно узнать, что произошло, а есть я могу и сама, — упрямо сказала я, а он скептично на меня посмотрел.
— Ладно, но ты мне все расскажешь, — на это он усмехнулся и начал меня кормить куриным бульоном. Осторожно поднося ложку ко рту.
В последний раз меня так кормила мама в детстве, когда я сильно болела и не ходила в школу.
— Судя по всему, тебя чем-то опоили или одурманили, ты умудрилась выйти на проезжую часть и тебя сбила машина. Водитель скрылся с места преступления, я пошел тебя встречать, когда услышал шум и звук удара. Ты лежала на асфальте в луже крови, если бы Руслан вовремя не оказался рядом — ты бы умерла от кровоизлияния в мозг. Он вылечил тебя как смог, дальше дело скорой.
Его рассказ оказался коротким и емким. Я даже не успела доесть суп. Беспокойство притупило чувство голода и от следующей ложки я отказалась, вытирая рот салфеткой.
— Что-нибудь помнишь? Что ты пила до того, как выйти из лавки? Может Аглая вела себя как-то подозрительно?
Я кажется поняла на что он намекает:
— Ты считаешь, что она могла мне что-то подлить в чай? Я пила только его, добавила в первую чашку валерьянки — сама, — пошевелила здоровой рукой. — Потом, после ухода клиента выпила еще чашку, мне ее принесла Аглая, а на улице меня уже повело, сама не понимаю, как все произошло. В голове туман.
— И после этого, ты считаешь, что твоя помощница не отравила тебя?
— Ну… — я задумалась. — Для чего ей это нужно?
— Кто знает, возможно отобрать твой бизнес, переманить всех клиентов. Чего не сделаешь ради денег и власти — это то, чем живут практически все люди.
— Хм, слабо мне в это верится…
— Потому что ты себе весь мозг отбила в той аварии, вот и прониклась наивностью, — парировал он.
— Знаешь, что? — разозлилась я.
— Что? — он хитро улыбнулся.
— Зачем ты пришел? Снова оскорблять меня?
— Почти, дать тебе своей крови, — он расстегнул пуговицы на манжете и обнажил запястье.
— Матвею тебя очень не хватает, а здесь при таком лечении — ты проведешь еще много времени. До этого я не решался поить тебя своей кровью, но теперь, когда ты очнулась, выздоровление пойдет куда быстрее, — он поднес было запястье к клыкам, но остановился и поднял взгляд на меня. — Если конечно, ты этого хочешь… — он прищурился.
— Хочу поскорее принять душ, а с этим, — указала на руку в гипсе и коснулась головы. — Это проблематично. Хочу поскорее домой, к Матвею.
— Умница, — он впервые похвалил меня, словно я была маленькой девочкой, которую ему еще приходится упрашивать выпить вампирской крови.