Вскоре, вслед за религией, людей между собой начала стравливать идеология. И снова лилась кровь. Причин и целей называлось множество, да только о главной старались молчать. О человеческой натуре.
Люди, которых Бог при создании наделил свободой воли, всю историю человечества старались избавиться от этого дара Создателя. Одни люди пытались подавить волю других, иные - сами в себе подавляли ее, оправдывая это религией или идеологией, философскими учениями или традициями.
Большинству людей куда проще скинуть ответственность за свои же поступки на кого-нибудь другого - "Меня заставили", " Меня вынудили", "Все так делают!"... Люди всегда были стадом, которое нужно направлять. Они сами стремились к этому. Всегда.
И Матушка пользовалась этим так, как хотела.
Улыбка на лице женщины была зловещей.
****
Отсеченный мизинец правой руки упал на пол. Боли вначале не было, чему Сергей, периодически теряющий сознание, был удивлен. Первым секатор отрезал большой палец на левой руке, и тогда парень испытал адскую боль... Мучитель же словно упивался криками Сергея, наполненными страданием и муками. Он уже не задавал вопросов. Он упивался мучениями своей жертвы.
Указательный палец левой руки Семён отрезал, дождавшись момента, когда парень придет в сознание. Какой смысл мучить человека, лишившегося чувств?! Этот сопляк должен прочувствовать, как металл впивается в его плоть и отсекает часть его тела. Должен чувствовать, как секатор режет кожу, сухожилие и кость... Именно поэтому мужчина давил на секатор медленно, отсекая палец в несколько нажатий. Раздраженные нервные окончания посылали импульс в мозг, заставляя парня корчиться и кричать.
Кровь из искалеченной конечности стекала на пол, дополняя воздушную массу подвала ещё одним тягучим запахом.
Хоть рассудок Сергея и был затуманен болью, но он все равно понимал, что даже если заговорит сейчас и расскажет все, что знает о своем сбежавшем друге, ему это уже не поможет. В живых его вряд ли оставят. Мучитель уже перешёл незримую черту и начал наслаждаться тем зверством, что творит. Оставалось лишь терпеть и ждать помощи.
Израненный, истекающий кровью молодой человек с радостью встречал каждый свой обморок - именно они давали ему кратковременную передышку
Семён действительно вошёл в раж, сам того не замечая. Запах крови окончательно выбил из него остатки былого гуманизма. Сейчас же его действиями руководило животное начало, пробужденное видом беспомощной жертвы, привязанной к стулу. В данный момент ему не было нужды сдерживать себя, загонять в рамки общечеловеческой морали. Именно сейчас он мог выпустить внутреннего зверя.
- Твое молчание лишило тебя шести пальцев. Осталось четыре. Их хватит завязать шнурки и застегнуть ширинку. С ними ты ещё сможешь хоть что-то делать, парень... Понимаю, тебе сейчас чертовски больно, но у тебя ещё пока остались пальцы. Побереги их! Думаешь, я остановлюсь?! Нет... Ведь есть ещё пальцы на ногах! - медленно и с каким-то придыханием проговорил, обращаясь к Сергею, его мучитель.
Парень молчал. Он пытался резко ответить мужчине, но разбитые, саднящие губы уже не слушались его. Подступал новый провал в обморок, но Сергей пытался держаться. Он понимал, что обезумевший садист может в любой момент переключиться на девушек, сидящих в клетке. Именно ради них нужно было терпеть боль, выдерживать все мучения, которые сулил ему съехавший с катушек мужик.
- Ты ведь сам виноват в этом! Я с тобой не шутил! - прорычал Семён, вновь приблизившись к своей жертве. На очереди был безымянный палец на правой руке. Видя, что парень вот-вот отключится снова, мужчина отвесил ему пощечину.
- Не спать!!! Я не хочу, чтобы ты пропустил самое интересное! Веселье же только начинается!
От очередного удара по лицу взгляд Сергея прояснился. Мучитель, увидев это, улыбнулся.
- Воооот... Теперь можно продолжить нашу вечеринку!
Парень был в сознании, когда лезвие секатора вспороло кожу на пальце. Был он в сознании и тогда, когда кость пальца с сухим треском поддалась давлению инструмента. Он был в сознании и терпел боль даже в тот момент, когда очередной его палец упал на бетонный пол подвала. Сознание покинуло его лишь, когда мужчина, рассмеявшись, облизал с лезвия кровь.