Несколько секунд после того, как женщина закончила свою речь, царила тишина. Люди, взявшие на себя роль присяжных, словно раздумывали. Но вскоре один мужчина произнес громко и отчётливо: "Смерть!". Словно в унисон его голосу, остальные сектанты принялись скандировать одно и то же слово, вынося приговор пленникам. Матушка Луна довольно улыбалась, слушая хор голосов.
Один-единственный мужчина, стоящий позади женщины, сохранял молчание, словно погрузившись в себя.
Матушка, ободренная решением своей паствы, подняла вверх руку, призывая людей к тишине.
- Я знала, что вы не готовы прощать грешников! Что ж... Приговор вынесен! Но сегодняшний суд будет отличаться от прежних. Среди нас есть тот, на кого возложено самой судьбой свершить правосудие. Брат одного из погибших мальчиков! Егор! Выйди, пожалуйста, вперёд! - продекламировала женщина, оборачиваясь.
Макар поднял глаза вверх и увидел, как перед ним появился довольно крепкий мужчина лет тридцати, не сводивший с него взора. Их взгляды встретились. Парню, приговоренному к смерти , показалось, что глаза мужчины в темноте блестят от гнева и злости, но это были лишь отблески факелов, которые продолжали гореть, освещая лица сектантов.
- Егор, вот ты и встретился лицом к лицу с человеком, виновным в смерти твоего брата. Ты волен казнить его сегодня, наказав за бездействие и малодушие. Наказать за смерть брата! Ты получаешь это право за свою верность! - торжественно проговорила Матушка, вновь вызвав у людской толпы ликование.
Мужчина же, словно не слыша речи Матушки, продолжал «сверлить» своим взглядом Макара. От этого продолжительного взгляда парню стало не по себе, и он отвёл глаза в сторону.
***
- Мля....Комары задолбали... Нужно же было этим сектантам на речку непременно притопать, а... - хлопнув себя по плечу, процедил сквозь зубы Михаил.
- Тише ты! Если услышат - комары будут нашей меньшей проблемой!! - ответил Виталий, пробираясь сквозь кусты к берегу реки. Впереди маячили огоньки факелов, ставшие ориентиром для сыщиков.
- Да не услышат они! Сами шумят как стадо слонов! Чё делать-то будем, Виталя?! - пригибаясь ниже к земле, спросил Михаил.
- Мало ли - вдруг у них кто на стрёме стоит. Не стоит раньше времени раскрывать себя... Если придется вмешиваться - повторяй за мной! Понял?! - с жаром прошептал напарник.
- Понял, понял...Чё бы не понять! - пробурчал недовольно частный сыщик.
Разговор затих сам собой, и оба мужчины погрузились в наблюдение за толпой на берегу. До напарников доносились обрывки фраз и отдельные слова, из которых можно было понять, что люди собрались явно не для ночной молитвы или обряда посвящения новых адептов в ряды послушников.
- Приготовься! Повторяй в точности все то, что буду делать я! – очередной раз напутствовал напарника Виталий, снимая со спины рюкзак и хватаясь за «язычок» молнии.
***
Мужчина смотрел на невольного убийцу его младшего брата и понимал, что судьба этого человека зависит сейчас от него. Виновник был в отчаянии, что не могло укрыться от телохранителя Матушки.
Егор всё ещё раздумывал, как ему поступить с пленником. Хладнокровно убить человека мужчина не мог. Но мог ли он помиловать его, невзирая на приговор, озвученный Матушкой Луной и толпой горожан?! В принципе - мог, но этим помилованием он вряд ли бы спас парня, а вот себя этим самым явно обрёк бы на смерть.
- Матушка! Позвольте обратиться к Вам и людям! - решившись, громко и отчётливо произнес Егор, повернувшись лицом к женщине.
Та, удивлённо уставилась на него и кивнула, дав тем самым ему слово.
- Друзья! Матушка! Я тронут честью, которая оказана мне! Но Вы, Матушка, сказали, что этот суд будет необычным. Позвольте тогда парню выступить в свою защиту. Я хочу услышать, помнит ли он смерть моего брата! Хочу узнать о степени его вины! - проговорил Егор, обращаясь к толпе так, чтобы каждый присутствующий слышал его слова.
Некоторые люди недовольно зашикали, не понимая, зачем Егор хочет дать слово человеку, и без того приговоренному к смерти. Матушка же смотрела в лицо мужчине, сверля его своим тяжелым взглядом., Егор вздрогнул, встретившись с Матушкой взглядом. Казалось, что ее глаза стали багровыми от злости на какой-то миг. Миг, которого хватило мужчине, чтобы понять - перед ним вовсе не женщина, а некто куда более зловещий и ужасный.