– Ты знаешь, что с этим делать? – спросил я её. Нет, ну а вдруг?
– Нет, – девушку вид крови не пугал, но и чем-то эффективно помочь она не могла.
Я разрезал наручники и открыв аптечку обратился к Вове:
– Давай, говори, что делать.
– Бинт распаковывай…
В общем, под Вовины советы мы с Крапивой кое-как оказали первую помочь ему и потом его отцу. Странно себя чувствуешь, конечно, когда оказываешь своими руками помощь тому, кто хотел убить тебя, и кого, скорее всего, в скором времени своими руками отправишь проверять, есть ли жизнь после смерти.
– Господа Череватовы, нам надо отъехать подальше для приватной беседы. Я наручники на вас надевать не буду, надеюсь и вы мне хлопот не доставите. Я быстрее вас и могу отслеживать ваши движения. В общем, ведите себя прилично.
– Куда ты нас повезёшь?
– Узнаете.
Мы заняли свои места и снова тронулись в путь. Вот мы проехали поворот на Верхние Битюги, проехали поворот к току, возле которого я убил Василия и его безымянного напарника. Я вспомнил переписку водителя с женой и лишь окреп в уверенности, что Череватовы не вернутся домой.
– Это дорога на заброшенный карьер, – вдруг спокойно произнёс Череватов-старший.
– Чёрт, не получилось сюрприза, – равнодушно отозвался я.
Когда мы поехали по гравийной дороге, я так и не заметил места, где я съехал в лес, чтобы закопать трупы Степана, Николая и компании. Наконец дорога пошла под уклон, и мы остановились на том же месте, где меня в одних трусах пытались чуть ли не в жертву принести.
– Выходим.
Они вышли. Подошла Крапива с пистолетом и встала метрах в пяти от нас. Надеюсь, затвор она взвела. Мы это отрабатывали.
– Где Степан? Почему это место? Запугать нас решили? – Количество вопросов говорило о том, что Череватов-старший волнуется. Младший мрачно осматривался.
– Анатолий Фёдорович, Александр кем вам приходится? Ещё одним сыном или внуком?
Вова впился в меня ненавидящим взглядом.
– Внуком, – не стал делать большой тайны Анатолий Фёдорович. – Тебе какое до него дело?
– Не дай бог с ним что-то случится! – впился в меня глазами Вова.
– Вот об этом сейчас и поговорим, – я решил не юлить и не хитрить, – я хочу вам кое-что рассказать и предложить.
– Почему ты, а не Степан? – спросил меня Анатолий Фёдорович.
– Вот с этого и начнём. Степан был убит мной в паре метров от того места, где сейчас стоите вы. Он мне сказал, что я перешёл дорогу влиятельным людям, а также «ничего личного, просто бизнес». Он дал нож Николаю и сказал ему прирезать меня им. Я был связан. Но в итоге я выжил, а они нет. Не выжил никто: ни Николай, ни Степан, ни остальные. Потом мне удалось подслушать разговор некого Синёва и Василия Сизова, они подозревали Степана в бегстве. Я убил их тоже, иначе меня бы раскрыли, после чего парой посланий мне удалось убедить тебя именно в той версии, что это Степан убежал с твоим ножом и будет требовать выкупа. Кстати, нож, который надо напитывать кровью, мне не понравился, – я повернулся к Крапиве. – Принеси этот ножик, пусть убедятся, что он у меня.
Крапива быстрым шагом сходила к Ауди и достала из бардачка целофановый пакет, в котором лежали обломки ножа. Принесла мне. Я высыпал содержимое на землю перед офигевшим Анатолием Фёдоровичем.
– Ты охренел?! Ты что сделал?! – заорал Анатолий Фёдорович и дёрнулся в мою сторону.
– Стоять! – заорал я и выстрелил между ним и его сыном. Пуля ударила в дверь мерседеса. Череватов-старший замер.
– Нет больше легендарного ножа, Анатолий Фёдорович. Сломался. Так вот, я продолжу. Мне пришлось скрываться и искать возможность пообщаться с тобой с глазу на глаз. На разговор с Владимиром совсем не расчитывал, но не могу сказать, что меня такой расклад не устраивает, совсем наоборот.
Череватов молчал. Но смотрел очень нехорошо.
– Анатолий Фёдорович и ты, Владимир Анатольевич, скажите мне, пожалуйста, как люди бывалые, что мне делать в текущей ситуации? Вводные данные такие. Моя семья потеряла сына, меня ищут, моя мама и отец сейчас очень волнуются. Я очень переживаю за своих родителей. Они не заслужили, что с ними такое происходит. Но пока никто не знает, что я жив, мы все в относительной безопасности. Но стоит мне объявиться, как все те, кому я перешёл дорогу, снова будут желать моей смерти и будут использовать мою семью, чтобы надавить на меня. Мне очень не нравится, что меня хотят убить. Мне также очень не нравится, что мне самому пришлось убивать и скрываться. И ваш бизнес, Анатолий Фёдорович, мне тоже очень не нравится, – всё это я говорил, пристально глядя в глаза Череватова, он тоже не отводил от меня своего тяжёлого взгляда. Но мой оказался тяжелее, Череватов-старший опустил глаза.