В итоге я заснул.
Я не смог дойти до конца. Истощил все силы в борьбе с бессознательностью. Просто отрубился. Проснулся я счастливым человеком. Я понял, что рано или поздно вытащу из головы абсолютно всё ненужное, что туда попало.
Отсутствие крови на постели радовало. Может, и с глазами всё нормально?
Нет, с глазами всё было не нормально. Зеркало продемонстрировало неплохой образец голодного вампира, я даже будто сбросил пару килограммов. И эти килограммы ушли с лица. Реально похудело лицо. Оно и так-то было не толстое. Но тут скулы стали более выпирающими, щеки однозначно уменьшились, а глаза увеличились. И лицо перестало быть добрым. Я попробовал улыбнуться – не получилось, ну, как, получилось губы раздвинуть и зубы показать, но отражение в зеркале никакой вместо улыбки попыталось меня напугать. Попробовал улыбнуться ещё раз, отражение теперь изобразило маньяка, который только что поймал свою жертву. Не. Нахрен улыбашки. Всё на самом деле портили глаза. Им не хотелось улыбаться. От слова совсем. Таким взглядом можно улыбки с лиц людей через стену стирать. Да… Уж…
И это произошло со мной, человеком, который ради того, чтобы поржать или развеселить других снова и снова затевал всякие авантюры. Меня затопила ненависть. Я скоро экспертом по этому чувству стану. Есть злость спортивная, злость несогласия, когда идёшь наперекор, без особого желания навредить, скорее, что-то доказать себе или кому-то. Это «рабочая лошадка». Есть что-то типа «справедливой ненависти», это как у меня к Елисею. А сейчас меня затопила какая-то тёмная злоба. Хотелось кому-то вернуть всё, что я испытал. Заставить страдать. Хотелось видеть это и получать злобное удовлетворение от мучения другого существа. Я менялся и, очевидно, не в лучшую сторону. Снова посмотрел в зеркало. Увиденное не понравилось. Из зазеркалья на меня смотрел очень неприятный тип. Улыбка – не улыбка, а безумный оскал, взгляд мрачный и давящий. Нет, таким я себе не нравлюсь. Кто бы что бы со мной ни сделал, я таким уродом не останусь.
После душа я немного отошёл. Улыбаться всё ещё не получалось, но усмешку мне зеркало вернуло более-менее человеческую. Ладно, надеюсь, на моих планах на вечер это пагубно не скажется.
Сегодня пятница. Сегодня будет попытка убить Елисея. Если не получится, то повторю ещё раз. И буду повторять, снова и снова, пока всё не закончится. Ну, а пока ещё не вечер, пойду работать.
Глава 6
– Маугли, ты же, вроде как, трезвенник! Что у тебя с лицом?! – Серёга первым заметил моё состояние.
– Отравился, – пробурчал я.
– Судя по лицу, ты раз двадцать отравился, – не отставал Серёга. – Ты глаза свои видел?
– Да, вчера известь в глаза попала, вечером глаза тёр, и вот с такими проснулся, плюс вы надо мной вчера издевались, плюс отравился, – мне кажется, вполне правдоподобно наврал я, после чего перевёл разговор на тему работы. – Что у нас там с компрессором случилось вчера? Он воздух с запахом горелого масла гнал. Его Семёныч обещал привезти сегодня с техосмотра, не видели, привёз?
– Нет, пока не привезли. Набери Семёнычу, да узнай, – ответил Саня.
– Ладно.
Весь рабочий день я был раздражительный. На перерыве сказал, что никаких экспериментов не будет, практически послал Лёху с Серёгой куда подальше. Они, видя моё состояние, не настаивали. Ну, испортилось у Маугли настроение, ну, с кем не бывает. Вообще-то, как раз со мной и не бывает, чтобы я был настолько раздражительным со всеми и так долго, такого никогда не было.
Под вечер мысли снова и снова возвращались к Елисею. При этом ничего конкретного не думалось, сознание халтурило и ничего кроме того, что сегодня всё кончится, в голову не лезло. Я пытался прокрутить в голове весь план, но ничего не получалось. Голова отказывалась работать. Безбожно тупил. Я всё списывал на свои вчерашние попытки разобраться с головой. Голова, правда, мне за это ни разу не была благодарна, устроив себе практически выходной. При этом никаких сомнений в том, что всё вчера сделал правильно, не было. Я на правильном пути. Но, сука, какой же он этот путь ухабистый…