Пока шли, моя идиотская улыбка пропала. Я резко вспомнил, что происходило. Присел на небольшую оградку возле детской площадки. Крапива присела рядом. Положила руку на моё колено. Она молчала. Я тоже.
– Я мог нас убить. Я мог убить тебя.
Крапива только успокаивающе похлопала меня по руке. Ей, по ходу, тоже было не просто.
– Твои родители! Они только от них могли узнать, где ты! – я подскочил как ужаленный. Мы подскочили и побежали обратно к дому. Добравшись до двери её квартиры, мы заскочили внутрь.
– Мама!!! – закричала Крапива, как только оказалась внутри.
– Что ты орёшь, Таечка? – обеспокоенный голос ответил нам из кухни.
Девушка рванулась на звук, и вскоре я услышал её плач, но это были слёзы облегчения. Я босой топтался в прихожей. Вскоре из кухни в прихожую вышла мама Крапивы-Таисии. Я последний раз видел её лет восемь назад на соревнованиях, когда она приходила болеть за свою дочку.
– Добрый день, Жанна Романовна. Это пранк был. Мы с Таей пошли на турники тренироваться, она всё не верит, что я больше неё подтягиваюсь, – Крапива одними глазами изобразила «рука-лицо», – а тут с незнакомого номера пришло сообщение, что в нашем доме теракт был. Мы и побежали. Рад, что ничего не случилось.
– Пранк? Это же розыгрыш? Ничего себе розыгрыш! – мама Жанна Романовна сильно разозлилась.
– Ладно, я пойду, – я скомкано попрощался и пошёл по лестнице на свой этаж. К очередным трупам.
– Я сейчас приду к тебе! – крикнула мне вслед Крапива, – сейчас переоденусь, переобуюсь и подойду!
Дверь была закрыта на защёлку, которая открывалась ручкой с любой стороны, поэтому я спокойно зашёл в квартиру. Три трупа никуда не делись, доказывая своим присутствием, что всё это нам не показалось. Я сейчас даже не против был бы оказаться наркоманом, лишь бы проснуться и осознать, что всё это мне привиделось под дозой какого-нибудь помёта бегемота или что там сейчас считается максимально убойным в среде самых упоротых зависимых. Может это всё сон? Нет, не похоже.
Первым делом я поднял с пола и отнёс из прихожей в другую комнату странные приборы, которые я в изменённом состоянии сознания принял за телефоны. Похожи, да, такой же примерно формы, но точно не телефоны. Во всяком случае, я таких не видел. Я ощупал карманы одного из «серых» – ничего. У других вытащил из карманов ещё один «фонарик» и «цилиндр». У того, что я убил первым, в кармане также были ключи от машины. Всё их имущество состояло из трёх «фонариков» и трёх «боевых цилиндров». Никаких бумаг, денег, карточек, документов. Костюмы у всех одинаковые, рубашки, штаны, носки и туфли тоже. Как избавляться от трупов в квартире, я не знал. И идей тоже не было. В итоге я перетащил тела в самую маленькую комнату. И стал ждать Крапиву. Почему-то её всё не было. Наконец, послышался стук, я взял пистолет и открыл дверь. На этот раз без неожиданностей. Крапива. В кроссовках, переобулась, как и обещала.
– Ты чего так долго обувалась? – поинтересовался я.
– Маму успокаивала, папу успокаивала, от брата отбивалась, потом расспросила, не приходил ли кто. Они сказали, что три человека приходили, меня искали, она им на эту квартиру указала. Видимо, они её тоже обработали, раз она так легко согласилась им адрес сказать. Я сказала, что это конкуренты из другой сети фотостудий меня переманить хотели, но я их послала подальше.
– Кстати, а ты вообще кем работаешь?
– Администратором в фотостудии. Иногда фотографом.
– Прикольно, как наших разбросало. Я вот на стройке.
– Да уж видела, какой ты строитель, – ухмыльнулась Крапива, явно вспомнив что-то забавное, я ожидал язвительного продолжения, но его не последовало, – хотя молодец, и флажок и шпагаты сохранил.
Это она, без сомнения, мой стриптиз оценила по достоинству.
– Да, на стройке это не сложно.
Крапива посерьёзнела.
– Маугли, а как ты умудрился приказ «убей её, потом себя» нарушить? Я же рядом стояла. Да я бы тебе сама голову под пистолет подставила. У меня ничего, кроме желания как можно лучше выполнить приказ, в голове не было. Как у тебя это получилось? Ты же тоже под гипнозом был!
– Я тоже хотел выполнить, но какая-то свобода выбора внутри этих внушений у меня была. Я мог выделить одно слово как более значимое, а другое как менее значимое. Один приказ сделать более важным, чем другой приказ. Я мог думать, пусть и ущербно, и мне кажется, что я не на сто процентов подчинялся, так как когда я получил приказ убить тебя, я сначала стал думать, а не действовать, лишь бы затормозить процесс, но как только у меня проскочила мысль, что выстрелить в этого урода будет выходом, я не позволил мысли продолжиться и на секунду, чтобы логикой не отсечь этот вариант. В общем, я сейчас вижу, что сопротивлялся, хотя сам этого не понимал.