Толстяк представился как доктор Иванов. Своих спутников вообще никак называть не стал. Этот доктор Иванов, наконец, подробно объяснил, какая будет проводиться работа и что конкретно требуется от Степанова. Привезённое оборудование предполагало целый комплекс мер по насильственному подавлению воли человека и по внедрению в его разум определённых идей или поведенческих шаблонов. Степанову сообщили, что то, с чем он будет иметь дело, является плодом научной мысли и разработок, продолжавшихся более ста лет. Иванов назвал себя достойным продолжателем дела Павлова. Степанов поинтересовался, придётся ли ему тоже ставить опыты над детьми, как это делали то ли Павлов, то ли его коллеги. На что получил ответ, что это уже пройденный этап в исследованиях. На самом деле сейчас технология работы с любым хомо-сапиенсом отработана, просто дело в применении и сборе статистического материала. Таких экспериментальных центров по стране открыто более десяти, и все они работают на благо науки, одновременно помогая сильным мира сего оставаться сильными.
Суть процедуры обработки была относительно проста: внушение после погружения человека в максимально сильную бессознательность.
Сначала человеку вводили препараты, которые выполняли сразу несколько функций: усиливали остальные этапы воздействия, предотвращали самоповреждение подопытного из-за конвульсий, но при этом не мешали ему испытывать боль.
Когда Степанов это рассказывал, я вспомнил своё беспомощное состояние паралича и оголённой нервной системы. Еле сдержался. Степанов же продолжил свою историю.
Так вот, после химической подготовки препаратами идёт самая важная и только недавно разработанная часть технологии – волновое воздействие. Мощная интенсивность воздействия вызывает у подопытного полную потерю сознания. Но при этом информация закладывается на самые глубокие слои сознания и имеет наивысший приоритет в плане контроля тела и мыслей. То есть человек не сомневается в правильности внушения. Внушение контролирует не только действия, но и эмоции и мысли. Человек может не думать и не вспоминать даже о собственной жене. Но чересчур сильный конфликт внушения и реальности вызывает у организма отторжение и тягу к саморазрушению. Поэтому внушения должны быть очень продуманными. Степанову дали основные алгоритмы и примеры внушений, попросив потом самому ознакомиться. А потом прямо из кабинета повели на демонстрацию.
Когда Степанов зашёл в помещение, где, собственно, проводилась сама процедура, то первое, что увидел, это что-то типа саркофага. Все называли этот гробище капсулой. Сейчас крышка была поднята и два техника колдовали над пациентом, которым была женщина с правильными чертами лица и хорошей фигурой. Веки были закреплены так, что глаза оставались открытыми. Крышку закрыли, а Степанова подвели к экрану компьютера, на котором можно было посмотреть, какой именно информационный блок закладывают в разум женщине. Понять что-то было невозможно, пакет информации загружался очень быстро, но Степанов успел заметить среди мельтешения картинок свои фотографии. Он вопросительно повернулся к доктору Иванову, но тот лишь усмехнулся. Вся процедура заняла не больше часа. Всё это время Степанову разрешили задавать вопросы об оборудовании и разных технических характеристиках воздействия. А также предоставили исчерпывающие данные по препаратам.
Когда капсула перестала гудеть и ухать, открыли крышку, переложили женщину на носилки и увезли. Степанов спросил, что за звуки доносятся из капсулы, его просветили, что подопытному показывают не только картинки и текст, но и дублируют это звуком через специальные наушники. Про женщину Степанову никто не напоминал до следующего дня, а он сам занимался тем, что вникал во всю документацию и данные.