— Без малого четыре дня.
— Неплохо! Это быстрее, чем неделя или две. Давай, вводи меня в курс дела, — я попробовал сесть, и у меня получилось. Тело слушалось неплохо. Насколько оно стало быстрее и прочнее — это сейчас было не актуально. Главное, я мог двигаться, смотреть и говорить!
Глава 2
Дела обстояли не плохо и не хорошо. Непонятно.
Крапива последовательно рассказала всё, что происходило с момента начала расконсервации корабля. При этом, наконец, просветив меня, чем же эта самая расконсервация по сути является.
Оказывается, законсервированный корабль представляет из себя корабль, с которого снято всё, что можно снять. Датчики, вооружение, множество модулей, отвечающих за жизнеобеспечение, приборные панели — практически всё убрано на склад. Поскольку использование истребителя маловероятно, он может пробыть на хранении и несколько сотен лет. Соответственно, логично все модули хранить отдельно. А при расконсервации собрать всё обратно, предварительно протестировав подключаемое оборудование. Таким образом корабль пусть и не быстро, но тем не менее гарантированно будет в полностью рабочем состоянии.
Объявление о расконсервации происходит автоматически, как только включается бортовой ИИ, который мониторит качество сборки и готовность оборудования, последовательно включая всё в общую систему функционирования боевого корабля. Хитрость Летуччио заключалась не только в том, чтобы занять другую базу инвентаризацией, но также в том, чтобы установить всё возможное оборудование и вооружение на истребитель, не включая бортовой компьютер. А когда ИИ включится, то ему останется только проверить качество подключения и внести оборудование в общую систему. То есть все механические действия, которые отнимают время, были сделаны до включения ИИ. Таким образом произошла огромная экономия времени, в результате чего после оповещения о расконсервации до готовности к полёту должно пройти не более трёх дней.
Собственно, сейчас мы были готовы взлетать, но не взлетали. Почему? Это обещали объяснить Том и Летуччио, когда придут ко мне в каюту. А пока Крапива продолжила рассказ, какие приключения она пережила за последние несколько суток.
Как только ИИ оповестил всех, что начата расконсервация, на базу сразу посыпались запросы о том, что происходит. Никто не отвечал. Имперцы, логично, догадались, что дело не чисто, и послали десант, чтобы навести порядок. Три Баранки были сбиты предусмотрительно распакованным и установленным ПВО комплексом. Он не входил в штатное вооружение базы, поэтому такой подставы никто не ждал. Тогда имперцы послали вторую волну десанта, высадили её подальше от базы и послали добираться пешком. Те добрались, даже дотащили кое-какое тяжёлое вооружение. С ними затеяли позиционный бой, позволяя им понемногу проникать вглубь базы. Эта движуха затянулась на двое суток, но в итоге, когда десант оказался внутри базы, их незатейливо покрошили боевые дроны, которых на базе хранилось в избытке. Примерно сто пятьдесят имперцев участвовало в этой операции. И сейчас столько же переносок на базе были загружены тонгерами, потерявшими в этой заварухе тела.
Сейчас на подступах к базе шли бои с третьей, ещё боле многочисленной волной, теперь мы уже не скрывались и пустили в ход пилотируемые боевые модули без пилотов. Эти модули едва успевали отстрелять боекомплект, как их уничтожали, но тем не менее их у нас было много, экономить смысла не было, в результате плотность огня они создавали нешуточную, поэтому имперцы, несмотря на все старания, не могли продвигаться быстро.
Вот-вот должна была вмешаться третья сила — российская армия, которая, наверное, просто офигела от того, что на её территории творился такой беспредел. Пусть и не на населённых территориях, но тем не менее. Если убрать мат из переговоров российских военных, то всё сводилось к выражению недоумения, почему неизвестные войска атакуют совершенно неприметную алтайскую гору. Сходились во мнениях относительно того, что для начала надо отбомбиться по всем присутствующим, потом десант высадить. Это было бы нам на руку, но шансов, что имперские войска дадут армии вмешаться, было мало. Имперцы ведь тоже прекрасно слушали все переговоры армейских.
Крапиве всю эту информацию сообщал то Том, то Летуччио в виде голосовых сообщений и записей с камер. Сама она ни в чём не участвовала, все четверо суток находясь рядом со мной. Только ориентировалась на отчёты взявшихся нас всерьёз защищать главного инженера и пилота.