— А этот блокатор способностей? Они его сюда принесли?
— И спрятали в стену? — усмехнулся мастер Дик. — Нет, конечно. Почти на всех игровых локациях такие установлены. Стоит датчикам зафиксировать любое проявление способностей, как эти генераторы включаются.
— Мастер Дик, а ты не находишь, что эта информация достаточно важна, чтобы сообщить её заранее? — мрачно поинтересовался я.
— Согласен, важна. Но мы же не планировали здесь с игроками встречаться. Я упустил это из виду, и мы в итоге огребли. Вообще про это забыл. Не знаю, что сказать.
— Скажи, что сделаешь выводы. Также обещай тщательнее готовиться к операциям и не забывай делиться важной информацией.
— Хорошо, так и сделаю. Буду готовиться и делиться. Обещаю. Ты прав.
Продолжать виноватить уже всё понявшего мастера Дика не было никакого желания. Вообще шевелиться не было никакого желания. И уж совсем не было желания идти вглубь пещеры, откуда вышел этот ублюдок Глист с отрубленной детской головой.
Но есть «надо» и есть «хочу». К сожалению, эти два мотивационных импульса иногда направлены в противоположные стороны.
Я встал, попрыгал и, поморщившись, сказал Власу:
— Пойдём смотреть, что там дальше. Подай мне, пожалуйста, глефу, а то наклоняться больно.
— Подождите, я тоже пойду, — поднял голову мастер Дик.
— Они там все записывающие устройства разломали. Ты думаешь, там что-то уцелело?
— Не думаю, но всё равно схожу с вами, — мастер Дик встал и, подойдя к Власу, поднял двуручник, тем самым лишив того мук выбора. — Пошли.
Я шёл, стараясь просветить Восприятием как можно дальше. За поворотом, из-за которого вышел Алый Глист, был длинный коридор и ещё один поворот, пещера уходила вглубь горы. Пока нас окружали только голые стены и не очень ровный каменный пол. В скрытых нишах Восприятие показывало какое-то оборудование, я сказал об этом мастеру Дику, но тот лишь махнул рукой. Мол, потом разберёмся.
Коридор заканчивался вертикальной стеной с мощными двустворчатыми воротами. Металлические двери были украшены выпуклыми изображениями разнообразных монстров и искалеченных ими людей. Это не была битва между гуманоидами и чудовищами, нет, — беспомощных людей рвали на части лапами, перегрызли в зубастых пастях, резали лезвиями на лапах гигантских насекомых. Эдакий гимн извращённому бессмысленному насилию. Ворота вызвали очень неприятные ощущения, тем более мы догадывались, что нас ждёт за ними.
Открылись ворота тяжело и со скрипом. Зайдя внутрь, мы оказались в огромном круглом зале с потолком на высоте не меньше десяти метров и шириной метров пятьдесят. Четыре светящиеся колонны образовывали большой квадрат в центре. В противоположной от нас стене были ещё одни ворота, а справа и слева от них стояли четыре круглых постамента, высотой не больше метра и около двух метров диаметром, огромные круглые тумбы. На их фоне даже ворота выглядели блекло.
А вот и те, кто, по-видимому, занимал места на этих постаментах. Четыре монстра валялись ближе к центру зала, пребывая в разной степени расчленённости.
— Биороботы, — прокомментировал мастер Дик, пнув влажно хрустнувшую лапу невероятно мерзкого насекомого, размером с лошадь.
Три других «ужасных порождения некромантии» представляли из себя огромных рептилию, кошко-образное чудище только без шерсти с кожей плеснево-телесного цвета и огромный костяной шар с шипами. Эти страшные монстры даже после смерти продолжали атаковать нас невероятной вонью, так что мы, не сговариваясь, закрыли забрала.
Надо идти дальше.
Мы прошли зал насквозь и открыли ворота. Что ж, мы увидели то, что ожидали, но всё равно боялись. Несколько десятков трупов женщин, подростков и детей. Были тут и другие биороботы, тоже основательно разломанные. Эти представляли из себя тощие человекообразные фигуры, обтянутые мокрой чёрной кожей. Зверски убитые люди лежали по всему полу этого немаленького зала. Я осмотрелся Восприятием. Ни одного живого человека.
Эмоции после боя были приглушены. Никакой ярости или сильной ненависти я не испытал. Но внимательно смотрел по сторонам и запоминал увиденное. Очистка хорошо работает, когда нет никаких внутренних сомнений в том, что я делаю. Когда я впервые применил её на Мике, я хотел избавиться от него. Люди, которые настолько погрязли в жестокости, настолько равнодушны к страданиям себе подобных, заслуживают оказаться в глубоком космосе и потратить пару миллионов лет, чтобы подумать над своим поведением. И если иногда я задумывался, а не слишком ли это жестокая участь, то, глядя вокруг, понимал, что нет, совсем не жестокая.