— Хорошо…
— Я внимательно выслушал твою историю, — продолжал он. — Прямо скажу, попала ты, как кур в ощип, сестренка. Хотя к гибели Безуглова ты непричастна — это установлено…
— И на том спасибо!
— Не перебивай, Алька… Я хочу сказать, что с твоим Мишей ситуация гораздо серьезнее. Не знаю, что ты сама о нем думаешь, но догадываюсь, что версии с амнезией, летаргическим сном и даже шпионажем тебя вряд ли устроят. Верно?
Алевтина судорожно кивнула, но промолчала.
— Остается только одна версия, все объясняющая и при этом самая фантастическая, но… не будем спешить с выводами. Здесь нужно тщательно во всем разобраться.
— А что же делать мне?
— Не нервничать. Заниматься своими делами. Ждать мужа. Обещаю тебе, что приложу все усилия, чтобы для тебя все кончилось благополучно.
— Утешил, — буркнула она.
— Прости, сестренка, я и так сказал тебе больше, чем положено. Запиши номер моего телефона. Что бы ни случилось, сразу звони мне! Поняла?
Аля поняла. И когда прибежал один из Мишиных кружковцев, Коля Степанов, и сообщил, что Михаила Васильевича арестовали, то сразу же направилась к участковому с твердым намерением вытащить любимого из кутузки. Как она и предполагала, Валериан Петрович уперся, вот тут-то и пригодился номер Борьки Старыгина. Мишу милиционер отпустил, хотя по лицу его было видно, чего ему это стоит. Аля немедленно увела своего космического пришельца в семейное гнездышко, которое она успела основательно вычистить, ликвидировав малейшие следы постигшей его беды. Даже окошко на кухне вставила. Пришлось попросить соседа, Егора Никодимыча, расплатившись заветной четвертью первача.
В сказках добра молодца, прежде чем расспрашивать, сначала поят, кормят и в баньку отводят. А ведь Аля была далеко не Бабой Ягой. И перед тем как перейти к главному, выполнила всю эту программу, а кое в чем и перевыполнила. Отпаривая Мишу веничком в баньке, потчуя любимой его жареной картошкой, пирогами с разной начинкой и оставшимися деликатесами, отпаивая чаем, Аля говорила о чем угодно, кроме того, что мучило ее и мешало с полной самоотдачей радоваться возвращению мужа. Расспрашивала о поездке, делилась впечатлениями от прочитанного в дни ожидания, сетовала, что скучно без телевизора. Болтовня ее была насквозь фальшивой, но Миша не замечал этого. Он пребывал в обычном своем состоянии углубленной задумчивости, вывести из которого его было непросто.
Длинный, хлопотный, нервный день подходил к концу. В доме было душно, и Аля предложила мужу посидеть на завалинке, подышать прохладным вечерним воздухом и полюбоваться на звезды. Миша не возражал. Он любил смотреть на звезды и мог часами рассказывать о них. Раньше Алевтина с удовольствием слушала эти его, как она когда-то думала, сказки, но сегодня ей хотелось разговора на житейские, приземленные темы. Хотя с Мишей невозможно было говорить на приземленные темы, слишком мало было в нем земного. Вот даже когда участковый выпустил его из КПЗ, «гражданин Скоробогатов» не выразил ни удивления, ни радости, словно это не он провел полдня за решеткой.
— Миша, родной, — начала Аля, тесно прижимаясь к его теплому крепкому плечу. — Прошу, выслушай меня внимательно и отнесись очень серьезно.
— Конечно, Аля, — откликнулся он. — Я всегда тебя внимательно слушаю.
Она только вздохнула. Выслушать-то он выслушает, а вот какие выводы сделает из услышанного — неизвестно.
— У нас сейчас начинается очень важный период в жизни, — продолжала она. — И будет ли нам хорошо или плохо, во многом зависит от тебя.
— Я сделаю все, что нужно.
Мог бы и не говорить. Аля и так знала, что он сделает все, о чем она попросит, и даже сверх того. Переколет дрова, нанесет воды, истопит печь, сходит в магазин, перекроет крышу, поправит забор, даже телевизор починит, коль уж жена сказала, что скучает без этого дурацкого, набитого электронными потрохами ящика. Наверное, если она потребует новую избу, Миша и избу срубит. А вот столбовое дворянство вряд ли устроит. Не тот он человек. В остальном же не мужчина, а мечта! Одна беда — похоже, ни малейшей радости от исполнения желаний любимой женщины этот мужчина-мечта не испытывает, словно не человек он, а робот.
— Понимаешь, хороший мой, — сказала Алевтина, отгоняя от себя лишние мысли, — сегодняшнее твое задержание не случайно. Милиция не смогла тебе выдать настоящий паспорт, потому что не нашла подтверждения указанным тобою сведениям. Я консультировалась у юриста. Они имеют право продержать тебя месяц в заключении, покуда не установят твою личность.
— Я не сделал ничего плохого, — ровным голосом произнес он. — Не причинил никому вреда.