Здесь Лукас Метфорт сделал рассчитанную актерскую паузу, а затем продолжил:
— Доктор Аш установил еще ряд закономерностей. Так, доля неправильных ответов в экспериментальной группе зависела от последовательности опроса. Если сразу после «подсадных уток» оказывался студент, дающий правильный ответ, то эффект, как бы, общественного мнения снижался, доля правильных ответов у следующих студентов увеличивалась. Если же после «подсадных уток» еще несколько студентов повторяли заведомо ложный ответ, то доля ошибок в группе достигала тех самых 75 процентов. Эксперимент Аша показывает, во-первых, распределение людей в социуме по уровню конформизма, а во-вторых, силу нонконформистского меньшинства, для случая, если нонконформисты получают слово раньше, чем формирование общественного мнения завершилось. От эксперимента Аша мы можем перейти к спирали молчания.
Сказав это, Лукас демонстративно постучал пальцем по экрану ноутбука на столе.
— Вот типичный аппарат для передачи визуальной информации. Этот или даже более простой аппарат — телевизор, можно использовать для показа чучела общественного мнения в широкую распределенную аудиторию. Каждый индивид у экрана смотрит репортаж CNN о неком событии, и видит «подсадных уток», как в эксперименте Аша, причем их мнение еще подкрепляет видеоряд, созданный методом кино-иллюзии. Так можно склонить к любому абсурду 75 процентов цивилизованных индивидов.
— Только цивилизованных? — спросил Упир.
— Вот это вопрос, — отреагировал социальный философ, — у нас просто нет статистики конформизма нецивилизованных индивидов. Но, об этом позже. А сейчас, о спирали молчания. Она развивается уже после просмотра заведомо-ложного TV-сообщения. Цивилизованные индивиды ушли от экранов и начали коммуникацию между собой, обсуждая данное событие. 75 процентов будут повторять мнение TV, а те индивиды, которые чуть более критичны и сомневаются в правоте TV, будут молчать, из страха получить от общества «желтую карточку» за выступление против большинства. И чем больше доля молчащих, тем сильнее тормоз страха, мешающий кому-либо высказаться против чучела общественного мнения. Лишь небольшое количество наиболее упрямых нонконформистов заявят иное мнение, но их будет окружать стена изоляции — если они каким-то чудом не прорвутся к mass-media в начале развития этой спирали молчания.
— А где, — спросил Варлок, — граница абсурда, который можно внушить таким путем?
— Абсурд, — ответил Метфорт, — граничит с зоной непосредственного восприятия. Так, например, TV не может внушить индивиду, что у всех людей стало три ноги. Индивид, наблюдая себя и своих близких, непосредственно видит две ноги. А вот внушить, что у жителей другого континента стало по три ноги — можно. Вне зоны непосредственного восприятия, степень абсурда очень мало влияет на долю поверивших, при условии, что нонконформисты не прорвались к mass-media. Если же они прорвались, пока спираль молчания еще не сформирована, то доля не верящих TV-мнению будет зависеть от того, насколько это мнение абсурдно. Это понятно, ведь индивиду придется выбирать между альтернативами, каждая из которых представлена в форме общественного мнения. Это известно политикам, и чем больший абсурд они хотят загрузить в мозги обывателя, тем жестче контроль лояльности для репортеров, допускаемых к освещению темы на TV.
Олив подлила всем кофе, и со вздохом сообщила:
— Вот за что я не люблю эту часть социологии. Чем больше об этом узнаешь, тем хуже начинаешь относиться к людям. А ведь среди людей, и даже среди конформистов, есть немало симпатичных персон.
— Ты просто не знаешь конформистов с плохой стороны, — ответил Лукас, — А я как раз перехожу к эксперименту Милгрэма, проведенному в 1974 году. Эксперимент крайне простой. Участнику предлагалось быть лаборантом при исследовании влияния боли на память. Боль методом электрического разряда применялась, будто бы, к волонтеру. В действительности, волонтера играл артист, электрическая установка была муляжом, но лаборант этого не знал. Шеф лаборатории задавал «волонтеру» тесты на память, и при, якобы, ошибочных ответах, приказывал лаборанту наказывать «волонтера» все более мощным разрядом. «Волонтер», в смысле, артист, при какой-то мощности уже начинал кричать, и просить, чтобы эксперимент прекратили, однако шеф приказывал лаборанту продолжать. И только 35 процентов лаборантов на определенной стадии отказывались служить исполнителями пыток, а 65 процентов работали до упора шкалы мощности.