— Ты не шутишь, Лукас? — спросила Олив.
— Не шучу, милый мотылек. И, я тебе уже рассказывал историю несколько лет назад.
— А, кажется, я вспоминаю. Но, тогда ты называл это как-то по-другому.
— Эффект Эйхмана, — сказал философ, — так назвали эксперимент Милгрэма за сходство с практикой нацистских палачей. Ведь Милгрэм доказал, что две трети цивилизованных людей будут пытать кого угодно, если некий социальный авторитет направит их на эту работу. Это важный факт для понимания устройства социума.
Доктор Упир жестом прилежного студента поднял руку.
— Лукас, я заметил, что вы снова говорите только о цивилизованных людях.
— Да, — подтвердил Метфорт, — у нас нет статистики по нецивилизованным. Но ничто не мешает нам строить гипотезы на эту тему. Как я понял, вы предлагаете связать все эти свойства цивилизованных людей с воздействием на них государственной школы.
— Точно так, — подтвердил Упир, — я ведь спросил о влиянии дебилизации.
— ОК, — философ кивнул, — поговорим о дебилизации, и начнем с задачи о канцелярской скрепке. В 2003 году доктор Кен Робинсон доказал: современная школа Первого мира превращает детей в примитивные и ненадежные механизмы, проще говоря — в дебилов-невротиков. Он исследовал результаты теста на изобретательность: сколько способов применения канцелярской скрепки вы можете предложить? Средний взрослый житель Первого мира изобретает дюжину способов, а житель с интеллектом около максимума, практически, гений способен на две сотни таких изобретений. Теперь парадокс: среди дошкольников оказалось 98 процентов гениев в смысле этого теста. Среди детей, уже окончивших младшую школу — 50 процентов. После окончания школы полного цикла, количество гениев упало до крайне малой величины. Может, для этого их и держали в государственной школе столько лет? Доктор Робинсон исследовал также массовое применение таблеток в школе. Врачи прописывают детям транквилизаторы в порядке лечения от «синдрома гиперактивности». Фактически, их лечат от нормальной детской неусидчивости, чтобы облегчить педагогам задачу преподавания скучных и ненужных предметов. Дети становятся усидчивыми, внимательными и послушными.
— Ваши слова, — заметил Упир, — кажется, подтверждают мою версию о том, что спираль молчания является следствием политического заказа оффи по отношению к школе.
Лукас Метфорт предельно-иронично улыбнулся, покачал головой, и объявил:
— Дорогие друзья. Сейчас мне пришла в голову занятная мысль. Вы, все трое, сидящие сейчас рядом со мной за столом, напоминаете античных врачей, изучающих насморк. Действуя логически, вы приходите к разным возможным причинам: переохлаждение, недостаток фруктов в диете, дыхание запыленным воздухом…
— Лукас, ты соскальзываешь с темы, — строго предупредила Олив.
— Ладно, — ответил он, — скажу прямо. Ты видишь проблему в том, что человек с детства избалован опекой государства. Упир говорит почти то же самое, но в форме обвинения: государство, под видом опеки, калечит людям мозг. Ксиан Тзу видит причину в том, что государство культивирует в детях эгоизм, карьеризм и меркантильность. Каждая из трех версий логична, но, как и в случае с античными врачами, вы называете дополнительные факторы, упуская главную причину. Для насморка это микроскопический возбудитель, риновирус. А для спирали молчания, эффекта Эйхмана, школьной дебилизации, и для государства в его нынешнем виде, это ядро европейской культуры эпохи Просвещения.
Все трое «студентов» чуть не раскрыли рты от удивления — уж слишком неожиданной оказалась финальной реплика. А социальный философ, любивший эпатировать и очень хорошо умевший это делать, с удовольствием ждал реакции. Первым решился Варлок.
— Простите, Лукас, я не понимаю. Вы обвиняете во всем эпоху Просвещения?
— Что вы, Ксиан! Обвинять эпоху так же бессмысленно, как обвинять вирус. Я просто объясняю, что главные дефекты современного Первого мира заложены в него эпохой Просвещения. Считается хорошим тоном рассматривать эту эпоху, XVIII век, или век Энциклопедистов, как эпоху победы Свободного Разума, сокрушившего прогнившую Догматическую Теократию, и водрузившего на ее руинах знамя Рационализма. Ха-ха! Бессовестная ложь историков и удручающая наивность публики! Плеяда талантливых энциклопедистов под руководством Дени Дидро, спроектировала новую теократию, в тысячу раз более бесчеловечную, чем вульгарная диктатура папизма. Все прагматично мыслящие автократы Европы поддерживали энциклопедистов, понимая, что грядущая дележка планеты потребует не просто сдирать дань с безропотных крестьян, а вообще лишить эти миллионы крестьян человеческого облика, сделать из них живые машины, стыкующиеся с рычагами станков на мануфактурах, и с прикладами ружей в армии.