— Интересно? — спросил он.
— Интересно, — ответила Джоан, прочитав на дорожном указателе надпись «Pacific Resort», продублированную полудюжиной китайских иероглифов.
— Тогда заедем выпить чашечку чая с китайскими закусками? Я угощаю.
— Отличная идея, — согласилась она, сразу предположив, что где-то тут расположена мини-фабрика летучего «пирата-интернационалиста» Локки Карлсона. Три признака совпадали: площадка отеля, следы бомбардировки, и китайцы.
Но, когда они въехали на парковку пагоды, рядом с большим бассейном, то Джоан поняла: признаки совпадают, но это не мини-фабрика, а тот же отель, после реконструкции.
— Точно! — ответил Бокасса на ее невысказанную мысль, — Робототехническая мини-фабрика, известная вам со слов вашего друга, не здесь. Она на востоке острова, южнее аэродромного комплекса. Там был «Lagoon-Resort». Это я говорю, чтобы вам проще было искать. Вы же, вероятно, захотите пойти в гости к вашему другу без гида, в смысле, без меня.
— Вы очень проницательный античный историк, — не удержавшись, съехидничала Джоан.
— Так надо! — он улыбнулся, — Проницательность украшает историков и археологов!
Спецагент Смит вздохнула и тоже улыбнулась, сразу же поняв намек, что «гид» является ее коллегой (в смысле, офицером разведки — меганезийской разведки, разумеется).
Между тем, подошел мальчишка-китаец, одетый в шорты и футболку с логотипом отеля, и проводил их за столик под ближним к пляжу углом нижней крыши пагоды. Нижний ярус в реконструированном отеле представлял собой ресторанчик, а комнаты, по-видимому, были расположены на втором и третьем ярусах. Меню в ресторанчике было типичным, для всех китайских заведений планеты, так что выбор блюд не занял много времени, и мальчишка-китаец отправился комплектовать заказ. А Бокасса приступил к функциям гида.
— Атолл Аитутаки, — начал он, — лежал чуть в стороне от пути великого короля Мауна-Оро, объединителя Гавайики. Но, королю сообщил о нем Ниоалио, сын великой птицы-шторма Таухириматеа. Тогда король, по обычаю Tiki, бросил жребий, и новый атолл достался Руа, старшему в клане детей младшей богини Атеа, хозяйки пространства дочери Мауи и Паоро, сестры Пеле. Так, Руа с четырьмя младшими братьями отделился от эскадры Мауна-Оро, и, управляя своим проа, по указаниям, услышанным от Ниоалио, нашел прекрасный атолл, где много земли на центральном острове, и назвал его: Uta-tiki-fenua-o-Rua-ki-te-moana.
— А можно перевести? — спросила Джоан Смит.
— Да, конечно. Это значит: «земля людей Tiki, которую искал и обнаружил Руа в океане». Я поясню: моряки — утафоа, прото-полинезийцы называли себя Uta-Tiki, люди из страны Uta, следующие Tiki. А полное название их прародины было: Uta-Ru-Hiva.
— Теперь понятно. Я читала статьи об этой прародине полинезийцев.
— Я рад, — сказал Бокасса, — тогда рассказываю дальше. Найдя и назвав атолл, Руа и братья отправились на уже известное тогда Самоа, и каждый брат уговорил шесть девушек. Таким образом, на атолле, который для краткости уже называли Утатаки, возникло четыре очень плодовитых семьи. Когда старшие дети подросли, Руа с братьями двинулись дальше вдоль южного пояса Океании, взяв с собой только по одной женщине. Впоследствии, этот случай трансформировался в обычай, что у вождя должно быть пять жен дома и одна за морем.
— Бокасса, а как девушки относились к тому, что у них один муж на шестерых, или, в случае похода мужа к новым островам, вообще ни одного мужчины на пятерых оставшихся?
— Как это ни одного мужчины? — удивился «гид», — Наоборот, у этих пяти девушек сколько угодно мужчин. Кто же откажется от чести заняться любовью с одной из жен вождя?
— Э… В таком случае, как к этому отнесется вождь, когда и если вернется из похода?
— Он, — сказал Бокасса, — отнесется к этому тем лучше, чем больше детей от сильных воинов родят его жены, оставшиеся дома. Ведь эти воины становятся для вождя братьями по жене. Соответственно, клан вождя усиливается верными людьми, родичами.
— Странно… — произнесла Джоан Смит, — …Обычно у мужчин другая логика.
Тем временем, подошел мальчишка-китаец, и принес заказ, Бокасса поблагодарил его, дал золотой листок с отштампованным портретом королевы Лаонируа, и сказал Джоан:
— Тут как раз четкая жизненная логика. А та логика, которую внедряли здесь христианские миссионеры — парадоксальная. Я имею в виду эксклюзивность прав мужа на своих жен. Вы только что сами отметили, что это противоестественно и непрактично.