– Илья, пересчитай траектории, – тихо попросил Александр.
Через полчаса стало очевидным, что лишние 3 секунды, которые были потеряны на отделении, не позволяли ретранслятору успеть достичь необходимой скорости в злосчастной точке Лагранжа. Аппарат вообще не попадал в эту точку, а проходил выше нее и после израсходования всего запаса топлива медленно начинал падать на поверхность Луны. Ориентировочное время жизни ретранслятора составляло 2 дня, то есть на сутки меньше, чем планировалось МАВРУ на поиски Лунохода-2. Ни о какой последующей трансляции в течение месяца речи уже не шло.
МАВР также отклонился от расчетной траектории и оказался слишком близко к Луне, так что гравитационное поле спутника придавало ему лишнее ускорение, и двигателей МАВРа никак не хватало, чтобы погасить скорость посадки до безопасно приемлемой. В лучшем случае МАВР должен был упасть с орбиты на скорости около 200км/ч.
– Какой у нас запас систем стабилизации? – спросил Михаил.
– Секунд 12 у ретранслятора, и вдвое больше у МАВРа, – ответил Илья.
Система стабилизации представляла собой миниатюрные термокаталитические двигатели, работающие на гидразине. Они должны были использоваться для позиционирования ретранслятора во время вещания и для вертикальной стабилизации посадочного модуля во время посадки.
– Сколько мы можем отдать на корректировку траектории, если решим, что попыток стабилизации у каждого будет по одной?
– Миша, так не делается… – попытался возразить Александр.
– И все-так сколько?
– 10 секунд у ретранслятора и, наверное, 18-20 у МАВРа.
– Так, хорошо… Выдай 8 секунд ретранслятору, этого все равно не хватит для остановки, но возможно он провисит на пару часов дольше. И 15 секунд МАВРу. Дальше будем смотреть по факту.
Загрузка завершена.
МАВР очнулся. Гироскопы отмечали небольшое угловое вращение по всем осям, камеры кругового обзора показывали темноту без каких-либо признаков предметов или звезд. Внезапно МАВРа дернуло, и вращение прекратилось.
– Я жив! – подумал МАВР. – И я нахожусь на спускаемой платформе, которая только что отделилась от разгонного модуля. Вокруг меня подушки безопасности, они закрывают камеры, и они целы. Сработала система стабилизации, и сейчас должны включиться двигатели платформы, уводящие меня с траектории столкновения на круговую вокруг Луны.
МАВР еще раз дернуло, и акселерометр показал наличие постоянного ускорения – двигатели запустились. Пока все соответствовало программе полета.
Перед отделением спускаемой платформы от разгонного модуля должен был отделиться ретранслятор.
– Нужно попробовать с ним связаться – МАВР включил радиопередатчик и практически сразу же поймал волну ретранслятора.
– На связи! – радостно прокричал МАВР и выпалил вдогонку строку с телеметрией.
Через несколько секунд невидимый голос сверху ответил:
– Отдыхай.
МАВР послушно перешел в режим энергосбережения, просыпаясь каждые 10 минут, передавая данные телеметрии и снова засыпая. Так продолжалось целые сутки, пока расстояние между разлетающимися в разные стороны МАВРом и ретранслятором не стало слишком велико для поддержания стабильной связи. МАВР ничего не знал о том, что при разделении с разгонным блоком была допущена трехсекундная ошибка. Поэтому после планового отключения от ретранслятора спокойно запустил таймер сна еще на два дня, которые требовались по программе полета для выхода на траекторию посадки.
– Проснись! – голос сверху внезапно разбудил МАВР.
Таймер показывал, что до планового подъема оставалось еще 2 часа. Но датчики инерциальной системы отсчета утверждали, что посадочный модуль уже начал снижение. МАВР попытался связаться с ретранслятором, удалось. Сигнал показался неустойчивым, а полученные с ретранслятора собственные координаты сильно отличались от расчетных. Координаты ретранслятора также не совпадали с плановыми – вместо того чтобы висеть над МАВРом вертикально, ретранслятор медленно скользил по небесной сфере и постепенно увеличивая скорость. Ретранслятор падал. МАВР быстро поздоровался и передал в эфир телеметрию, не забыв обратить внимание на параметры сигнала и новые координаты.