Маврика дождалась, пока её силуэт снова растворится в сумраке, и скользнула дальше, пригибаясь почти к самой земле. Настил из жердей наверху теперь казался ловушкой: если наблюдательница вдруг проснётся и глянет вниз, Маврике будет не спрятать. Но та по-прежнему сидела неподвижно, пальцы крепко сжимали рукоять лука, даже во сне не отпуская оружия.Земля под ногами становилась плотнее, а потом вдруг предательски просела под сапогом — всего на миг, но этого хватило, чтобы сердце подскочило к горлу. Маврика замерла, вглядываясь в почву. Вот он — тот самый едва заметный провал, о котором она думала. Края ямы были небрежно прикрыты связками сухих веток и пучками травы, но в лунном свете проглядывала тёмная пустота под ними.Она опустилась на колени, осторожно отодвинула край маскировки и заглянула внутрь. Яма была глубже, чем казалось сверху, с неровными, будто вырубленными в спешке стенами. На дне поблёскивали влажные камни. Маврика отпрянула, сердце колотилось где‑то в горле, а в глазах ещё плыли эти силуэты. Луна заливала яму холодным светом, и в её сиянии проступали очертания спящих мужчин.«Не та яма…» — мысль обожгла, как ледяная вода.Она отползла назад, не сводя глаз с ямы, пока спина не упёрлась в шершавый ствол. Дыхание рвалось из груди короткими, рваными вздохами. "Где же другая яма? "Внезапно её взгляд зацепился за едва заметную деталь: чуть в стороне от груды брёвен земля лежала иначе — не рыхлой насыпью, а будто бы аккуратно срезанным пластом. Рядом валялся обломок ветки пальмы, и на его изломе виднелись свежие, светлые волокна — будто его сломали совсем недавно. Маврика замерла, вглядываясь. Чуть дальше, у основания молодого дерева, трава была примята не звериными тропами, а человеческими шагами — ровными, частыми, будто кто‑то ходил тут снова и снова.Она бесшумно скользнула ближе, припала к земле, провела ладонью по почве. Холодная, влажная, но не такая, как после дождя. Здесь земля была рыхлой, будто её недавно ворошили. Пальцы нащупали едва ощутимый край — неровный, острый, словно скол камня.Маврика осторожно разгребла присыпанные листья и увидела то, что искала: круглую плиту, сплетенную тростника, она закрывала яму, но при этом обеспечивала доступ кислорода к пленнику.Девушка замерла, пальцы так и повисли в воздухе, не решаясь коснуться тростниковой плиты. Круглую, искусно сплетённую, её почти не отличишь от лесной подстилки — лишь края чуть выступали, да узор из переплетённых стеблей выдавал рукотворность. И всё же она лежала не просто так: сквозь узкие щели между тростинками пробивался слабый, тягучий звук — тихое, прерывистое дыхание. Сжа спал. Она осторожно провела пальцами по краю плиты, нащупывая, как она закреплена. Никаких верёвок, никаких петель — плита просто лежала на неровных камнях, удерживаемая собственным весом и хитрой раскладкой корней. Чуть сдвинешь — и откроется провал.— Кто здесь?, — прошептал голос словно у самого уха.Пленник проснулся.Он говорил тихо, в этом шёпоте слышалась усталость, смешанная с упрямой надеждой: будто он сам не верил, что кто‑то ответит, но всё равно цеплялся за возможность услышать чужой голос.Пленник уловил едва заметное движение.— Я знаю, что вы там, — снова прошептал он, — Можете не прятаться. Я чувствую запах дыма от твоих волос. Я чувствую твой запах. Маврика?На мгновение внизу воцарилась тишина — такая плотная, будто даже дыхание пленника остановилось.Маврика застыла, будто корни старого дерева вдруг проросли сквозь её сапоги, пригвоздив к земле. Как он узнал её имя? Откуда вообще знает, кто она? Холод пробежал по спине, и даже ночной воздух, до этого казавшийся просто прохладным, теперь впивался в кожу ледяными иголками.Мир вокруг будто съёжился до одной точки — до круглой тростниковой плиты под ногами. Слова Тарка его голос, то, как он назвал её по имени… Всё это вдруг сложилось в одну невыносимо ясную картину... Она вспомнила его губы, ласкавшие её, точнее не её, а ту девушку, которая когда-то ему принадлежала. Ту, с которой их связывали отношения.Воспоминания нахлынули, как ледяной поток: вот он шепчет ей на ухо что‑то тихое, смешное, только для неё; вот его пальцы осторожно убирают прядь волос, прилипшую к влажной от росы щеке; вот они вдвоём замирают, слушая, как лес дышит в такт их сердцам…И тут же следом — другое: тот миг, когда всё рассыпалось. Погоня, крики воительниц, они были совсем рядом, а она — замешкалась, пытаясь сбить след, и потеряла драгоценные секунды. А Тарк… Он остался, чтобы задержать тех, кто приследовал их. Маврике удалось уйти по звериной тропе, пытаясь запутать свой след. А он теперь здесь — под этой проклятой тростниковой крышкой, в сырой яме. Из‑за неё. Слеза скользнула по щеке и оставила лунную дорожку.