Глава 5 Побег.
Водоворот мыслей кружился в голове. Нужно было как-то вытаскивать из этой ямы Тарка, пока его не превратили в осеменительный станок. Вейра тоже хороша — отняла у неё любимого мужчину, приготовив его для себя. Ничего себе сестричка! Племя годами взращивало в себе ярость и ненависть к мужчинам, при этом убивая даже младенцев. Да уж, гуманное общество. И пусть сейчас она являлась воплощением Маврики, даже ощущения и чувства постепенно копились в сознании, пытаясь возродить потерянную личность. Но родилась - то она Дарьей, и родилась она в цивилизованном обществе, где детей не топят, как слепых котят. Обостренное чувство справедливости и морали разрывали мозг на части.
Маврика стиснула зубы, от мысли что теперь и она часть этого племени, что память предков текла в её крови тоже.Она прикусила губу. Внутри боролись две правды: одна — та, что шептала: «Они чужие, они жестоки, ты не из них», а другая — та, что уже знала, как пахнет дым их костров, как предвкушая охоту сжимается сердце, когда племя поднимает копья. И эта вторая правда пугала больше всего.Тарк… Что Маврика чувствовала к нему? Дарья попыталась сосредоточиться и вспомнить. В памяти всполохами возникали картинки — яркие, будто выхваченные из темноты вспышкой огня.Маврика на охоте. Тишина леса звенела от напряжения: каждый шорох мог означать зверя, каждый неверный шаг — смерть. Она замерла за кустом, пальцы сжимали тетиву, сердце колотилось где-то в горле. Из-за густых ветвей вдруг появился он. Она отпрянула и схватилась за лук, мышцы напряглись, готовые выпустить стрелу.Он улыбнулся и медленно поднял пустые руки, показывая, что безоружен.— Опусти оружие, — тихо сказал он, не сводя с неё глаз. Голос у него был спокойный, будто он стоял не перед амазонкой с натянутой тетивой, а перед старой подругой.Маврика поняла сразу: она утонула в его бездонных глазах. В них не было ни хитрости, ни угрозы — только искренность и лёгкая, едва уловимая грусть. И те страшные мысли, что годами внушало ей племя — о том, что любой мужчина несёт гибель, что доверять им нельзя, что жалость — это слабость, — рассыпались в пух, как сухие листья под порывом ветра.«Он не такой!» — эта мысль вспыхнула в её сознании, яркая и обжигающая.Она медленно опустила лук, чувствуя, как дрожат пальцы. А он всё так же стоял, не делая резких движений, будто боялся спугнуть её, как дикого зверя. И в тот момент, когда их взгляды встретились, время будто замерло. Для Маврики существовали только эти глаза и тишина между ними.Тогда Маврика впервые позволила себе усомниться в правде племени. И теперь, когда Тарк сидел в яме, а над его судьбой нависла тень жестокого будущего, эти воспоминания жгли изнутри.«Я не могу позволить им сломать его, — подумала она, и в этом «я» слились воедино и Маврика, и она сама - Дарья— Он одним взглядом растопил лёд, который племя растило во мне годами».Маврика ждала ответа, план требовал действий, а прошлое подсказывало: если Тарк смог однажды пробиться сквозь её броню, значит, она обязана сделать для него хоть что-то.В таком непростом деле мне нужна помощь, но тут буд-то все зомбированны ненавистью к мужчинам, по своей воле никто помогать не станет. Но раз они верят во всякого рода мистику и магию, то я устрою им файер - шоу.В голове начал складываться дерзкий план. Племя обожало знамения, пугалось вспышек, читало в огненных узорах волю духов. Если подать всё правильно, если превратить простой трюк в «знак свыше», они не посмеют спорить — а пока будут гадать, что хотели сказать предки, она успеет вытащить Тарка.Маврика подошла к одному из костров, присела на корточки и принялась собирать угли в плоскую глиняную чашу, которую нашла неподалёку. Рядом валялись пучки сухой травы и тонкие полоски коры — идеально. Она быстро скрутила несколько жгутов, пропитала их смолой, которую соскребла с ближайшего дерева, и уложила крест‑накрест поверх углей.Утро набирало свои обороты: солнце уже цеплялось лучами за верхушки деревьев, вытягивая из теней длинные полосы света. Женщины выходили из своих укрытий и копошились на поляне — кто-то разжигал угли для новой порции лепёшек, кто-то перебирал связки трав, кто-то чинил порванные ремни. Краем глаза Маврика заметила, как две девушки, перешёптываясь, понесли в сторону стройки завтрак для пленённых — глиняные плошки с густой кашей и куски подсушенного хлеба. От этой обыденности и спокойной привычкой племя обращалось с чужаками, у Маврики внутри всё сжималось.