Площадь, ещё недавно тихая и пустая, теперь гудела, как растревоженный улей: крики, смех, обрывки споров сливались в единый низкий гул, похожий на рокот далёкого прибоя. Дети проскальзывали между взрослыми, вытягивали шеи, чтобы ничего не пропустить, а юноши, стараясь казаться бесстрастными, всё же не скрывали азарта — для них состязания были не просто испытанием, а дорогой к славе.В центре площади, на грубо тёсаном помосте, уже собрались старейшины. Их лица оставались непроницаемыми, но в глазах мелькали отблески утреннего солнца — и, возможно, тень ожидания. Рядом, у края помоста, стояли помощники : неподвижные, словно высеченные из камня, они следили за тем, чтобы никто не нарушил правил обряда Йяхор Джара.И вот, когда первые лучи коснулись резных столбов по краям площади, тишина начала накатываться волнами — сначала в передних рядах, потом всё дальше, пока не накрыла толпу целиком. Все повернулись к входу, где вот‑вот должны были появиться участники состязания, чтобы представить свои изобретения…Первым своё изобретение представил на суд старейшин Тарк — такого в племени ещё не было. Это было сливное устройство: оно заключалось в том, чтобы вода с крыш не текла грязным потоком на головы прохожих, а, собираясь по стокам, стекала на специально отведённый участок у края деревни — туда, где земля была рыхлой и быстро впитывала влагу.Тарк шагнул к помосту, держа в руках образец конструкции — несколько выдолбленных стволов, соединённых между собой крепкими ремнями и смолой. Он не смотрел на толпу — только на старейшин, будто от их взглядов зависела вся его жизнь.— Смотрите, — голос Тарка звучал твёрдо, хоть и чуть хрипло от напряжения. — Когда идёт дождь, вода бежит по крыше, потом по этим желобам, — он провёл рукой вдоль выдолбленного ствола, — и уходит в сторону, не размывая тропы и не заливая очаги. Он опустил конструкцию на доски помоста, и она глухо стукнулась о дерево. Кто‑то из толпы тихо ахнул от удивления: простая вещь, а раньше до неё никто не додумался.Старейшина Арх, седой и суровый, наклонился вперёд, прищурился, разглядывая стыки, провёл пальцем по смоле, проверяя, крепко ли держится.— А если ливень будет таким, что вода пойдёт через край? — спросил он, не поднимая глаз.Тарк не дрогнул.— Тогда мы сделаем желоба шире и добавим ответвления. Но даже сейчас поток уйдёт в сторону — туда, где ему и место.В толпе шевельнулся шёпот: кто‑то кивал, кто‑то хмурился, будто не хотел признавать, что решение оказалось таким простым. А Тарк стоял прямо и ждал приговора, который решит не только исход состязания, но и его судьбу в племени.Маврика стояла в толпе и, подтянувшись на цыпочках, старалась разглядеть, что происходит на помосте. Солнце било прямо в глаза, слепило, заставляло щуриться, но она не отворачивалась — будто боялась пропустить хоть мгновение.Рядом толкались другие женщины, перешёптывались, прикрывая рты ладонями, а мальчишки норовили проскочить вперёд, отчего Маврике то и дело приходилось отступать на шаг, а потом снова тянуться вверх, цепляясь взглядом за фигуру Тарка.Он стоял прямо, плечи расправлены, лицо спокойное — но Маврика знала эту его неподвижность: так он держался всегда, сама сосредоточенность.Кто‑то позади тихо фыркнул: мол, желоба из дерева — великое дело, будто не видели таких. Но она то знала, Тарк увидел то, мимо чего все проходили годами, и не просто увидел — а взял и сконструировал. И сейчас, стоя на помосте перед старейшинами, он доказывал племени: "Я тот кто вам нужен".Толпа снова зашевелилась, загудела, и Маврика вдруг почувствовала, как чья‑то тёплая рука осторожно легла ей на плечо. Она обернулась — рядом стояла Лира, чуть улыбалась и кивала в сторону помоста.— Меня выпустили, нас всех выпустили. О, боги, если Тарк проиграет мы снова окажемся в яме, и тогда пощады нам не ждать — тихо сказала Лира. — И ты знаешь это лучше всех.Маврика обняла Лиру и тихонько всхлипнула — плечи подруги дрогнули в ответ, и этот тихий, живой трепет будто немного унял дрожь внутри самой Маврики.— Он сказал положиться на него. Довериться ему, — прошептала Маврика, уткнувшись в плечо Лиры, и сама цеплялась за эти слова, как за якорь.Кедр тоже стоял неподалёку. Он смотрел то на девушек, ищущих утешение друг в друге, то на Тарка, с жаром рассказывающего про своё изобретение.В его взгляде была только внимательная, почти хищная сосредоточенность, как у охотника, который считывает каждое движение в лесу.Время от времени он хмурился, будто мысленно прикидывал: выдержит ли эта конструкция ливень, не треснет ли дерево от сырости, не потечёт ли смола на третий день. Он знал толк в постройках — и потому не спешил радоваться. В его взгляде сквозило уважение: не каждый додумается превратить простую беду — текущую с крыш воду — в задачу, которую можно решить.