Тарк склонил голову. Где-то в глубине леса всё ещё эхом отдавался рык — напоминание, что джунгли всё ещё решают, кому жить, а кому умереть.Он искал её глазами, ту самую, ради которой он сейчас здесь. Среди сотен лиц, слившихся в единую волну восторга и потрясения, ему нужна была только одна пара глаз — тех, что умели видеть его настоящего. Её лицо было бледным, почти прозрачным, а в глазах плескалась такая смесь облегчения и боли, что у Тарка на миг перехватило дыхание. Она бросилась к нему, пробираясь сквозь толпу ликующих. Он сделал шаг вперёд, потом ещё один, будто шёл сквозь невидимую бурю. Толпа расступалась перед ним, кто-то хлопал по плечу, кто-то шептал слова восхищения, но он не слышал. Всё вокруг стало фоном, размытым и неважным. Важна была только она.И тогда она сделала это — просто шагнула к нему и прижалась лбом к его груди, туда, где под изорванной тканью бешено колотилось сердце.— Ты вернулся…Тарк медленно опустил руки, обнял её. Он уткнулся носом в её влажные волосы, вдыхая этот родной запах.Все устроили грандиозный праздник. С горящими факелами, танцами, плясками, песнями у костра — казалось, сама ночь распахнула над деревней тёмный купол, чтобы вместить этот вихрь радости.Пламя взметалось к небу, отбрасывая на лица танцующих то алые, то золотые отсветы, и тени метались по стенам хижин. В воздухе кружился запах жареного мяса и самодельного вина. Голоса сплетались с гулким ритмом барабанов, который, казалось, был старше самого племени — он звучал так, будто его выстукивали сами джунгли. Юноши и девушки кружились в стремительном танце, вскидывая факелы, и огонь рисовал в воздухе огненные дуги. Девушки звенели браслетами, их голоса сливались в песне, где каждое слово было благодарностью за жизнь, за возвращение своих, за то, что ночь не забрала того, кого сегодня все хотели видеть живым.Пламя костра разгоралось всё жарче, будто племя подкидывало в него не только сухие ветки, но и свою радость, свой страх, свою благодарность за то, что ночь не забрала Тарка. Искры взмывали вверх и гасли в густой темноте, словно крошечные звёзды, которым не хватило места на небе.По кругу пустили большую чашу с настойкой из тропических фруктов и меда— тот самый напиток, который готовили лишь по особым случаям: когда племя возвращалось с удачной охоты, когда рождался ребёнок, когда кто-то проходил испытание и доказывал, что достоин называться вождём. Каждый, кто делал глоток, коротко кивал, будто скреплял этим незримую связь: мы — одно целое. Когда чаша дошла до Тарка, старейшина положил ему руку на плечо:-Пей и помни. Мы доверили тебе самое ценное - наши жизни.Тем временем у дальнего края площади женщины раскладывали угощения: большие листья служили тарелками, на них выкладывали запечённое мясо, сладкие плоды, похожие на крупные ягоды, и лепёшки, испечённые на раскалённых камнях. Дети бегали между взрослыми, хватали по кусочку, тут же смеялись и убегали, чтобы снова кружиться в танце, пока родители не окликнут их строгим, но добрым голосом.Юноши устроили состязание в силе: двое брали толстое бревно, упирались в него плечами и старались сдвинуть друг друга с места, пока остальные подбадривали криками. Кто-то предлагал вызвать на состязание самого Тарка, но тот только качал головой и улыбался.Девушки сплели для Тарка венок из белых тропических цветов и тёмных листьев — получился красивый узор. Одна из них, совсем юная девочка, подошла к нему, и протянула венок — опустила глаза, её щёки вспыхнули ярким румянцем, как лепестки тропического цветка на рассвете. Венок и правда был красивым: белые цветы, похожие на звёзды, переплетались с тёмными глянцевыми листьями. Она подошла к нему, протянула венок и, покраснев, прошептала:-Если надумаешь жениться, ты знаешь где меня найти.Тарк усмехнулся. Медленно протянул руку и принял венок.— Знаю Тагира, — тихо ответил он, не отводя взгляда. — Не забуду.Идиллию нарушили дозорные. Со стены прозвучал голос:— Тревога! К нам движется войско, оно огромное, человек двести! — голос дозорного раскатился над поселением.Люди на площади вскинули головы. Внезапный ветер хлестнул их по лицам.Тарк нахмурился, венок всё ещё был у него в руке — теперь он казался нелепым, чужим в этой внезапной сумятице. Он быстро сунул его за пояс и сжал рукоять ножа.Площадь мгновенно ожила торопливыми движениями: женщины хватали детей, старики тянулись к складам с припасами, юноши бежали к арсеналу.Тагира застыла на месте, пальцы дрожали, а в глазах читался вопрос. Тарк метнулся к ней.