На длинной прямой Влад прибавил, и они, словно красная стрела, пронеслись мимо остальных участников. Лера не сдержала возгласа, и Влад, не отрывая глаз от дороги, ухмыльнулся уголком рта.
— Нравится? — крикнул он поверх рева.
— Да! — выдохнула она в ответ, и это было единственным честным словом в эту секунду.
Они пришли к финишу первыми. Влад, выполнив контролируемый занос, заглушил двигатель. В наступившей внезапной тишине Лера откинулась на подголовник, ловя ртом воздух. К ним уже подкатывали другие машины, раздавались смех и возгласы. Чёрная «БМВ» Макса, визжа тормозами, остановилась поодаль. Он вывалился из салона, хлопнув дверью с такой силой, что машина качнулась. Его лицо было перекошено злобой, а взгляд, тяжёлый и липкий, снова нашёл Леру.
Влад, уловив это, мгновенно вышел из машины, обошёл капот и открыл её дверь.
— Всё, поехали, — сказал он спокойно, но в его тоне не было места возражениям.
Когда Лера вышла, он легко, почти естественно, положил руку ей на плечо, слегка притянув к себе. Этот простой жест был ясным посланием для всех, особенно для того, кто наблюдал из темноты.
— Не смотри на него, — тихо сказал Влад, наклоняясь к её уху. Его дыхание было тёплым на её коже. — Не давай ему того, чего он хочет.
Он довёз её не сразу к общаге, а на пустынную смотровую площадку на окраине города, где тишина после грохота моторов казалась звенящей.
— Рассказывай, — попросил он, выключив зажигание. — Кто этот тип и почему он считает, что имеет на тебя какие-то права?
И Лера рассказала. Всю историю из Магнитки, без прикрас и утайки.
Влад слушал, не перебивая, его лицо в свете приборной панели было серьёзным. Когда она закончила, он какое-то время молча смотрел в тёмное окно.
— Понятно, — наконец сказал он. — Классический случай. Мелкий тиран, который самоутверждался за твой счёт и теперь не может пережить, что ты вышла из-под контроля. Ты для него символ его былой власти. А то, что ты не сломалась, сводит его с ума.
— И что теперь? — спросила Лера.
— А теперь, — Влад повернулся к ней, и в полумраке его зелёные глаза казались тёмными и бездонными, — он сменит тактику. Он — трус. Классический. С такими всегда так: они боятся бить напрямую того, кто сильнее. Ищут обходные пути, чтобы сделать больно. Сегодня он понял, что со мной на прямую не выйдет. Но он видел, как ты ко мне отнеслась. Как расслабилась. Значит, я для тебя что-то значу. — Он сделал паузу, давая словам прочувствоваться. — Он обязательно попробует это «что-то» сломать. Не чтобы победить меня, а чтобы через эту поломку снова добраться до тебя. Чтобы доказать, что всё, к чему ты прикасаешься, он может испортить. Ты это понимаешь?
Холодная тяжесть опустилась ей на грудь.
— Понимаю. Ты можешь просто… отойти. Это не твои проблемы.
Влад резко провёл рукой по волосам, срывая резинку. Тёмные пряди рассыпались по его лбу.
— Ты не поняла. Это стали мои проблемы в ту секунду, когда он на тебя голос повысил. Я таких, как он, не перевариваю. — Он наклонился чуть ближе, и от него пахло кожей, дорогим табаком и чем-то неуловимо мужским. — И, если честно, мне ты интересна. Как человек, который умеет держать удар. Так что я — в этой игре. Но по-честному. Без секретов и игры в молчанку. Договорились?
Он протянул руку. Не для рукопожатия. Он просто накрыл своей ладонью её руку, лежавшую на подлокотнике. Его прикосновение было твёрдым, тёплым и не допускающим сомнений.
— Договорились, — выдохнула Лера, чувствуя, как под этим касанием последние остатки страха и напряжения растворяются, сменяясь новым, незнакомым чувством — уверенностью в союзнике.
Перед тем как она вышла у своего общежития, он снова коснулся её, на этот раз — лёгким движением пальца под подбородком, заставив встретиться взглядом.
— Спи спокойно. Пока я рядом — он не сунется.
Его улыбка в темноте была и обещанием, и предостережением одновременно.
Красный силуэт «БМВ» растворился в ночи. Лера стояла на холодном крыльце, вдыхая воздух, в котором уже не было запаха бензина, а лишь осенняя сырость и далёкий дым костров. У неё появился союзник. Сильный, умный и, кажется, по-настоящему вовлечённый. Но вместе с этим осознанием пришло и другое, более тяжёлое: она только что сделала свою войну опаснее, втянув в неё ещё одного человека. Цена за то, чтобы перестать быть жертвой, неожиданно возросла. Война продолжалась, но правила в ней снова изменились.