— Ого, — тихо, хрипло произнёс он, и голос прозвучал как важное открытие. — Характер появился. Куда интересней, чем та зажатая, плаксивая девчонка из Магнитки.
Он сделал шаг ближе, игнорируя окружающих. Его взгляд скользил по её лицу, по сжатым кулакам, по дрожи ярости.
— Отлично, — прошептал он, и в шёпоте было обещание. — Это меняет правила. Теперь я точно не оставлю тебя в покое, Лерка. Ни за что.
Лера, задыхаясь от гнева и осознания того, во что она ввязалась, резко развернулась и, оттолкнув ошеломлённую Катю, выбежала из комнаты. В ушах стучала кровь, на губах — привкус железа и победы, пахнущей поражением. Её «доспехи» и «боевая раскраска» прошли первое испытание. Они выдержали. Но война была объявлена. И она только что доказала, что готова в ней участвовать.
Глава 2: Ледяная ясность
Лера вернулась в комнату на дрожащих ногах. Дверь захлопнулась, отрезав гул вечеринки, и в тишине остался только стук её сердца в ушах. Она прижалась лбом к прохладному дереву, пытаясь унять дрожь. На кулаке пульсировала ссадина, но внутри бушевало лихорадочное торжество. Она ударила его. Публично. При всех.
— Ты с ума сошла? — Катя влетела следом, её лицо было бледным от возбуждения. — Ты его ударила! Прямо при всех! Кто он такой? Что за история? Он же сказал…
Лера оттолкнулась от двери и медленно повернулась.
— Он врёт. Всё, что он сказал, — ложь. От первого до последнего слова.
Последовал разговор о прошлом. О дружбе, оборвавшейся с возвращением отца Макса из тюрьмы. О годах травли, слухов и беспомощности. Катя слушала, заворожённая ужасом, и Лера чувствовала, как старые раны, приоткрывшись, снова начали рубцеваться от холодной ярости.
Когда история была рассказана, в комнате повисло тяжёлое молчание.
— Боже, — наконец выдохнула Катя. — И что ты теперь будешь делать? Он же явно не остановится.
Лера села на свою кровать, уставившись в пространство перед собой. Дрожь в руках постепенно утихала, сменяясь странной, леденящей ясностью.
— Буду делать то, чего он не ожидает, — сказала она тихо, больше думая вслух. — Избегать оправданий. Это его игра. Его правила. Он хочет, чтобы я оправдывалась, чтобы доказывала, что я не «такая». Этим он меня и держал все эти годы.
Она подняла взгляд на Катю. В её глазах горел не страх, а холодный, расчётливый огонь.
— Менять правила. Игнорировать его провокации там, где он ждёт. Лишать его зрителей для его спектаклей. А бить там, где ему больно. По его гордыне. По его новому статусу здесь, которым он так дорожит. Он строит из себя короля. Нужно показать его свите, что король-то голый.
Катя смотрела на неё с растущим изумлением.
— И… как?
— Точечно. Словами. Кулаки были эмоцией, единожды. Теперь — только холодно и точно. Он распускает слух — я высмею этот слух так, что стыдно будет ему, а не мне. Он пытается меня изолировать — я буду веселее, общительнее, буду создавать свой круг прямо у него под носом. Он хочет войны? Он её получит. Но на моём поле. И моим оружием.
Лера говорила ровно, без пафоса. План выстраивался у неё в голове, кристаллизуясь из боли прошлого и ярости настоящего.
— Его слабое место — он всё тот же мальчишка из Магнитки, который боится, что его разоблачат. Боится, что все увидят, что за красивой картинкой — пустота и злость. Вот на это и надо давить. Аккуратно. Безжалостно.
Катя молчала, обдумывая услышанное. Страх в её глазах постепенно сменялся нерешительным уважением.
— Ты уверена, что справишься? Он же… он выглядит опасным.
— Я справлялась шесть лет в аду, где он был богом, — коротко бросила Лера. — Здесь он — никто. Я — никто. Мы на нейтральной территории. И я не намерена сдавать её без боя.
Прошло около четырёх часов. Глубокая ночь. Катя уже спала. Лера лежала на кровати в темноте, глядя в потолок, мысленно репетируя возможные сценарии. Телефон на тумбочке взорвался вибрацией.
Она взяла его. Это было сообщение в общем чате их учебной группы. От Макса.
Не анонимная ссылка, а прямая, наглая. Он сбросил пост из какого-то провокационного паблика с кричащим заголовком о «хроническом герпесе и его последствиях». Под постом горел его комментарий, где он тегнул человек пять-шесть парней с их потока, включая своих новых дружков: