Заскрипела дверь в дальней части аудитории. Шаги, тяжёлые и уверенные, прошли по проходу. Лера не обернулась, но спиной почувствовала знакомое, леденящее присутствие. Артём, сидевший у прохода, слегка наклонился вперёд, постороняясь. Тень упала на их стол.
Макс прошёл мимо и уселся прямо за спиной Артёма, через ряд. Лера видела его краем глаза. Он был в чёрной водолазке, дорогой куртке, накинутой на плечи, и с тем же вызывающим спокойствием во всём облике. Он развалился на стуле, откинувшись, закинув ногу на колено, и его взгляд, тяжёлый и оценивающий, скользнул по её затылку, затем по профилю Артёма.
Профессор что-то говорил о синкретизме первобытного мышления. В тишине, нарушаемой только скрипом мела, раздался глухой, натужный стук. Артём вздрогнул, его спина непроизвольно выпрямилась. Макс, с бесстрастным лицом, откинувшись назад, упёрся подошвой своего тяжёлого ботинка в перекладину стула Артёма и медленно, ритмично начал его раскачивать.
Тук. Тук. Тук.
Артём обернулся, с недоумением посмотрел на Макса. Тот уставился в пространство перед собой, делая вид, что внимательно слушает лектора. На его губе играла едва заметная усмешка.
Лера сжала ручку так, что кости побелели. Она выдержала ещё три «тука». Потом резко обернулась.
— Тебе что, совсем заняться нечем? — прошипела она, стараясь, чтобы голос не пошёл вразнос.
Макс медленно перевёл на неё взгляд. Его глаза были пустыми, как у хищника в момент засады. Он изобразил на лице преувеличенную невинность, широко раскрыв глаза.
— Я не понимаю, о чём ты, — произнёс он громко, на всю аудиторию, и дерзко улыбнулся. Несколько голов обернулось.
Лера чувствовала, как жар поднимается к её щекам. Она наклонилась ближе, через спинку кресла.
— Тебе напомнить, что может мой кулак?
Макс не моргнул. Он медленно поднял руку под партой, чтобы её не видел профессор, и показал ей отчётливый, оскорбительный жест — сложенный фак. Улыбка не сходила с его лица.
Лера с силой выдохнула, закатила глаза и повернулась обратно к доске. Через секунду раскачивание стула возобновилось. Теперь уже сильнее, наглее.
— Извини, — прошептал Артём, явно чувствуя себя неловко.
— Не ты извиняйся, — сквозь зубы бросила Лера.
— Эй, парень, — тихо, но внятно произнёс Макс, наклоняясь к уху Артёма. — А что, твоя новая подружка не может сама за себя постоять? Или ты не способен?
Артём снова обернулся. На его обычно доброжелательном лице появилось раздражение.
— Я не собираюсь уподобляться кому-то и устраивать цирк на лекции, — сказал он спокойно, но твёрдо. — Отстань.
— О, культурный, — фыркнул Макс и, наконец, убрал ногу.
Оставшееся время прошло в гнетущем напряжении. Когда профессор объявил перерыв, Лера и Артём почти синхронно выдохнули.
— Слушай, давай обменяемся контактами, — предложил Артём, доставая телефон. — А то, вдруг, что по учёбе спросить.
— Да, конечно, — Лера с благодарностью кивнула. Они быстро обменялись номерами и телеграмом.
— У меня как раз окно после этой пары, — сказал Артём, просматривая расписание на телефоне. — Может, сходим в тот кофейный киоск в холле? Выпьем чего, раз уж выжили введение в культурологию.
— Отличная идея, — улыбнулась Лера. — У меня тоже окно.
Она почувствовала, как за спиной нарастает тишина, густая и злая. Потом резкий скрип стула. Макс встал и, не глядя ни на кого, крупными шагами направился к выходу, грубо расталкивая на пути других студентов.
Артём проводил его взглядом, потом внимательно посмотрел на Леру.
— Ладно. Кто он вообще такой? И что ему от тебя нужно? Это что, бывший?
Лера горько усмехнулась.
— Это не бывший. Это долгая и очень противная история, Артём. Так что просто… что бы он тебе ни говорил. Какие бы слухи о мне ни распускал. Не верь. Ладно?
Парень внимательно посмотрел на неё. В его зелёных глазах не было ни страха, ни предубеждения, только искреннее недоумение и забота.
— Лера, я не полный кретин, чтобы верить в какую-то дичь о человеке, с которым только что познакомился. Особенно, если эту дичь несёт такой… типаж.
Она расслабилась и улыбнулась ему по-настоящему, тепло.
— Спасибо.
---
После пары Лера задержалась, чтобы задать профессору вопрос по теме. Её душила смесь злости и странной надежды. Надежды на то, что нормальная жизнь всё-таки возможна. Она направилась к месту встречи — к высоким панорамным окнам в главном холле, рядом с кофейным киоском.