Артём уже стоял там, но не так, как обычно. Он стоял спиной, его плечи были напряжены, а сам он переминался с ноги на ногу, будто не мог найти места. В его позе читалась нервозность, желание сбежать.
— Артём! — окликнула его Лера, подходя ближе.
Он резко обернулся. И она застыла.
Его левый глаз был заплывшим, под ним цвел свежий, багровый синяк. Нижняя губа распухла и была рассечена в углу, запёкшаяся кровь выделялась на бледной коже. Он озирался по сторонам, словно боялся, что за ним наблюдают.
— Боже мой… Что произошло? — вырвалось у Леры, и ледяная догадка уже начала кристаллизоваться где-то в глубине сознания.
— Слушай, Лера… Прости, — его голос был глухим, он говорил, почти не шевеля повреждённой губой. — Мы не можем… не можем больше общаться. Кофе, да и всё… нет.
— Почему? — её собственный голос прозвучал отчуждённо, как будто из другого конца тоннеля.
— Не спрашивай, ладно? Просто не спрашивай, — он снова метнул взгляд куда-то за её спину, по направлению к лестнице. — Мне не нужны такие проблемы. Из-за тебя. Я просто… — он замялся, и на его лице мелькнуло что-то похожее на стыд, — я просто хотел подкатить к тебе и потрахаться. Без этого всего.
Он резко кивнул, больше глядя в пол, чем на неё.
— Удачи, — бросил он и зашагал прочь быстрым, неуклюжим шагом, пряча лицо от случайных взглядов.
Лера не двинулась с места. Она стояла у огромного окна, сквозь которое лился холодный московский свет, и медленно складывала два и два.
Ответ сложился сам собой, чёткий, ясный и беспощадный. Она не сомневалась ни на секунду.
Её день был испорчен. Но холодная ясность, знакомая и почти успокаивающая в своей определённости, снова вернулась к ней, вытеснив последние следы наивной надежды.
ГЛАВА 4: ОКНО
Мысль пришла сама собой, как единственный возможный маршрут к спасению. Не в душную комнату общаги, где вопросы Кати повиснут в воздухе тяжёлым грузом. Не в людные коридоры университета. Ей нужно было место, где время замедляется, а мысли наконец перестают метаться, как испуганные птицы в клетке. Библиотека. Она почти бессознательно села в метро и вышла у старинного здания главной городской библиотеки. Высокие потолки, запах вечности и тишина, в которой слышно собственное сердце.
Лера толкнула массивную дубовую дверь, и её встретила знакомая, почти осязаемая тишина. Воздух пах пылью, старой бумагой и покоем. Её ноги сами понесли её на второй этаж, в дальний зал — к узкому пространству между шкафами с монографиями по искусству Возрождения.
Она скользнула на прохладный паркет, прижалась спиной к деревянным стеллажам, обхватила колени руками. Только теперь, в полной безопасности, она позволила себе выдохнуть. Картина с избитым Артёмом снова и снова всплывала перед глазами. Гнев, стыд и бессилие накатывали волной. Она закусила губу до боли, пытаясь подавить подступающие рыдания. Слёзы душили, но были яростными, обжигающими.
— Плач — это не слабость. Это форма тишины, которая кричит.
Голос был тихим, спокойным, без тени назидательности. Лера вздрогнула и подняла голову. Перед ней стоял пожилой мужчина в потёртом свитере, с умными, внимательными глазами за толстыми стёклами очков. В руках он держал две жестяные кружки.
— Михаил Семёнович, хранитель этого зала, — представился он, ставя одну кружку рядом с ней на пол. — Пей. Мёд, имбирь, ещё кое-какие травы. Лучше всякой химии.
Он присел на соседний потёртый стул, не нарушая её пространства, и сделал глоток из своей кружки.
Лера, всё ещё не в силах говорить, машинально взяла свою. Напиток был обжигающе горячим, сладким и острым одновременно. Он согревал изнутри, заставляя дрожь в руках понемногу отступать.
— Он здесь, — наконец выдохнула она, не в силах сдержаться. Голос звучал хрипло, сдавленно. — Призрак из самого дна моего прошлого. Я думала, сбежала. А он… он привёз сюда весь тот ад и просто развернул его, как чемодан. И снова всё по тем же правилам. Только теперь не школа, а целая жизнь, которая должна была стать новой.
Михаил Семёнович слушал, не перебивая, глядя куда-то в пространство между стеллажами, будто вчитываясь в невидимый текст.
— Призраки — интересная материя, — произнёс он задумчиво. — Они существуют ровно настолько, насколько мы оставляем для них место в настоящем. Насколько мы даём им право диктовать правила нашей сегодняшней игры.
— А если не оставлять? — спросила Лера, и в её голосе прозвучал вызов. — Если пытаться жить, игнорируя их?
— Тогда они начинают ломать декорации твоего настоящего, чтобы ты наконец посмотрела на них, — ответил старик. — Их цель — не само прошлое. Их цель — твоё внимание сейчас. Твой страх, твоя ярость, всё твоё сегодняшнее время, которое ты отдаёшь на борьбу с тенями. Самый простой способ победить призрака — перестать верить, что он может причинить реальную боль. А самый сложный и единственный по-настоящему действенный — построить в своём настоящем такое прочное, светлое и настоящее здание, что его призрачным силуэтам просто не останется места на фундаменте. Они будут слоняться где-то снаружи, скребясь в стены, но не в силах войти.