***
Тело зудело, везде были воткнуты маленькие иголочки, больно колющие при малейшем движении. Как давно Федор здесь? Ищут ли его? Да и где он, собственно говоря? Мужчина открыл глаза, тяжело выдохнув. Первое ощущение (помимо игл в теле), что руки и ноги плотно связаны колючей проволокой, но, к счастью, это не так. Видимо, он очень долго пролежал в одной позе и все тело затекло. Маленькими движениями, сквозь едкую боль, мужчина начал приходить в себя.
Он не на улице, в каком-то помещении. Хотя, конечно, снега тут ничуть не меньше, чем за стенами. Кстати о стенах, они каким-то образом были чертовски знакомы Федору, но как бы он ни силился, никак не мог понять, где же их видел. Что ж, по крайней мере, это какое-то здание – значит он не в проклятых пещерах. Где-то потрескивал огонь. Нужно срочно туда добраться, к этому ласкающему ухо звуку, сесть подле тепла, скинуть с себя морозные оковы. Возможно там и его спасители.
Федор постепенно поднялся на четвереньки, но сил на большее не хватало. Пополз. Оступался, несколько раз терял равновесие, но по-прежнему полз. Завернув за угол, увидел группу мужчин в знакомой форме. Спасатели! Скрипя зубами, Федор начал перебирать руками и ногами быстрее, рухнув рядом с одним из них и потянув руку к костру.
– Э, куда, обожжешься же!
– Так держи его, он, видать, только очухался, сразу на тепло ломанулся, как мотыль на лампочку.
Крепкие руки подхватили Федора, усаживая между собой. Кто-то подсунул ему в руки железную банку. Сконцентрировав взгляд, Федор кое-как смог прочесть «Тушенка», да и то лишь потому, что слово было написано огромными красными буквами. Банка была открытой, внутри теплилась огромная прослойка жира сверху, и под ней мясо. Скинув варежку, мужчина хотел уже накинуться на еду голыми руками, в желудке громко заурчало, предчувствуя хоть что-то для своей подпитки. Спасатели успел всунуть алюминиевую ложку и Федор, схватив ее, начал уплетать содержимое банки. Меньше минуты потребовалось, чтобы запихнуть в себя все. Никто не подавал голоса, пока ученый утолял голод и лишь после долгой паузы, когда он начал медленно клевать носом перед костром, чья-то рука встряхнула его.
– Рассказывай: как очутился тут? Сколько времени? Откуда сам? В общем, все, что знаешь.
– Маячок сломался, я решил не вызывать рабочих сразу, сам пошел проверить. Прибора на месте не оказалось, начал искать, в итоге и заплутал, снегоход вдруг потерялся тоже…
Чем больше Федор рассказывал и вспоминал, тем неуютнее ему становилось. Еще и эти знакомые стены, и спасатели… Если за ним двинулись спасатели, то на базе он не появлялся сутки. Неужели так долго брел по метели, затерявшись в белой пустыне? Да быть не может. Взглянул на часы – стоят на месте.
– Здесь время не идет.
Федор, наконец, поднял голову, всматриваясь в лица спасших его мужчин, тут же завопив от ужаса, бросив пустую банку с ложкой, которые до сих пор были у него в руках и побежал.
Забежав за угол, пристально всмотрелся в окружение. База. Он сейчас на своей научной базе, вот только вся она покрыта плотным слоем снега, ничего не работает и людей тут, кроме него и спасателей, нет.
Паника сменилась такой волной ужаса, что мужчина забежал в ближайшую открытую комнату, попытавшись закрыть за собой дверь, но та заледенела на столько, что ее было невозможно сдвинуть с места ни на миллиметр. В голове роились, словно муравьи, десятки мыслей. Он не там, где должен быть. Это место далеко не привычная ему база. Для такого опустошения должно было пройти достаточно времени, он не мог столько пребывать где-то снаружи. Или он мертв? И все, что здесь происходит – его персональный ад?
Федор заметался по комнате, наворачивая круг за кругом. Эти спасатели, он вспомнил их. Это пропавшая группа из того времени, которое было захоронено так глубоко, что поднять эти воспоминания могли лишь подобные триггеры. Их ведь так и не нашли, а они все это время были здесь. Но где «здесь»? Почему они тут, на этой базе? Или, вернее сказать, на копии? Копия, полностью утонувшая под волнами белоснежного моря.