«А ты знала, что в некоторых африканских племенах человеку делают татуировку при каждом убийстве?»
«Я вчера смотрела по телевизору аниме про роботов, так там…»
«Ты только посмотри какие колготки у этой училки, все в розах. Она постоянно так ходит?»
Через три урока Мариша была совершенно вымотана — никто и никогда в жизни с ней еще так долго не говорил. Поначалу она отвечала Марине, поддерживала разговор, потом просто говорила «да», «нет» и «угу», а к концу уроков и вовсе просто кивала.
Наконец, они получили учебники в тесной и пыльной библиотеке, и одевшись вышли на свежий воздух. Обернувшись, Мариша увидела, как удивленно на них смотрят Лариса и Мила — наверное, сразу же побегут все рассказывать Саше.
— Где ты живешь? — прервала ее размышления Марина, и не дожидаясь ответа продолжила, — Я живу в доме на пляже. Я так поняла, там давно никто не жил. Дом такой старый, говорят там жил еще мой пра-пра-прадедушка. Или пра-пра-пра-пра… не помню точно сколько пра.
Они шли по шумной улице. Рядом гудели машины, проходили люди. Мариша плелась с трудом удерживая свой ранец руками перед собой — из-за груза учебников лямки порвались, а пакет Дамы потерялся давным-давно. Марина шла рядом легко и непринужденно — портфельчик на плече, пакет с учебниками в другой руке, рыжие волосы красивыми локонами ниспадают на спину. Библиотекарша сказала ей: «Удачи в нашей школе, умница!», а Марише сказала: «Чтобы учебники вернула чистыми! И без рисунков на полях!»
— А пойдем ко мне в гости! Я тебе все покажу! — тараторила Марина, — У меня такая классная комната, и мама сказала, что я могу позвать кого-то из школы. Я хочу позвать тебя! — и внезапно вытянула руку и ткнула Маришу прямо в щеку, — Больно? У тебя тут синяк. Большой такой и синющий! Мама, наверное, подумает, что ты бандитка или хулиганка. Но это же классно дружить с хулиганами! А у тебя есть нож?
Мариша потерла щеку, которая и до того ныла, а после тычка Марины вовсе вспыхнула пожаром.
— Кстати, можешь звать меня Мари, — радостно сказала новенькая. Она шла чуть не подпрыгивая, легко и просто обходя всех прохожих. Мариша же, напротив, спотыкалась на каждом шагу и сталкивалась со всеми на своем пути, отчего пожилая дамочка уже накричала на нее, а старшеклассник пихнул в ответ.
Они прошли еще пару улиц и очутились перед огромным белоснежным домом — настоящим мраморным дворцом, окруженном пальмами, пляжными зонтиками, тонконогими столиками и беседками. Стоит ли упоминать, что вход преграждала толстенная черная решетка, с гигантским замком и видеодомофоном. Мари пошарила в сумке, достала крохотную домофонную таблетку, открыла маленькую дверцу сбоку и:
— Вуаля! Прошу любить и не жаловаться, наше нескромное жилище! — пригласила Маришу внутрь.
Дом и правда стоял на пляже — Марина провела свою гостью сначала вокруг дома — это беседка для чаепитий, а тут мы с мамой играем в настольные игры, это папина площадка для гольфа, тут я учусь играть в теннис — а потом показала широкий деревянный настил, который начинался у стеклянной двери веранды, спускался на пляж и врезался в морскую гладь.
— Мама ходит сюда пить кофе по утрам, — небрежно бросила Мари, указывая на далекую скамейку на краю пирса, — она художница. Рисует разное.
Девочки прошли через белый холл, заставленный вазонами с экзотическими цветами — «Наша оранжерея» — пояснила Мари — и остановились у стены.
— А здесь наши семейные реликвии, — показала Мари на большой стеклянный шкаф. — Семья мамы давным-давно занималась производством хрустальной и фарфоровой посуды. Здесь, конечно, не все их производства, но все в сумме это стоит дороже, чем весь этот дом. Мама очень горда, что смогла собрать эту коллекцию, — довольно сказала Мари. — А папа ей помогал. Кучу денег на это потратил. Здесь есть редкие экземпляры. Некоторые коллекционеры, как говорит папа, душу бы продали за этот шкаф.
Мариша всмотрелась в прозрачные грани бокалов. Вроде бы просто стекло, но как оно преломляет свет, и от этого ценится еще больше. Посуда, которая ценится не за качество, а за то, какой вид она производит. Она пожала плечами, не зная, что сказать о таком сокровище.
Они поднялись по широкой лестнице, прошли по коридору устланному красной ковровой дорожкой и оказались в комнате Мари.
Она была потрясающая. На стенах плакаты с поп-звездами, у огромного эркерного окна мольберт-треножник, на широком подоконнике расшитые золотом подушки. Мари легким движением кинула учебники к шкафу и кривляясь подошла к столу, подожгла какую-то палочку, отчего в комнате сразу запахло сладко.