Немного потренировался и с водной стихией. Аккуратно воздействовал на волны, успокаивая их и превращая воду перед маяком в зеркальную гладь. Свидетелями были только крайне удивленные чайки.
Когда я спустился, хозяина мыса уже не было. Только дверь и окна нараспашку.
До машины меня проводил лохматый пес, радостно лая и гоняясь за наглыми морскими птицами, явно нарочно дразнящими его. Блеяли козы и недовольно кудахтали куры, которых на выгуле трепал ветер.
Хорошее место, душевное.
И ресторан тут будет таким же, особенным. Я понял, что и сам с удовольствием буду записываться к адмиралу на ужины. Живо представил его в белоснежном фартуке, разносящим еду своей походкой в развалочку и травящим морские байки.
Решил обязательно посоветовать графу мастера Емельянова. Вот уж кто, а Петр сможет воплотить именно то, что захочется Волкову. Убежище морского чёрта.
Следующие дни прошли довольно однообразно. Ночи я проводил на маяке, там уже по утрам уделял время развитию стихии, а днем помогал в заботах по дому.
Нет худа без добра, вот и суетливая подготовка к приезду родни вернула особняку былой вид. Не то чтобы до этого не было времени, но всё происходило неторопливо, так как были другие приоритеты.
В итоге открыли все помещения и навели там порядок. С удивлением обнаружились предметы мебели и утварь, о которых давно забыли.
В общем, дом превратился в окончательно жилой.
Вновь обновили краску фасадов, сад облагородился статуями и прочим садовым декором, с которым любезно помогла княжна Давыдова, как единственный представитель прекрасного пола, пусть и неживой.
Патриарх сменил настрой и увлеченно занимался обустройством. В его взгляде четко было видно явное намерение — показать графине Вознесенской, что род преуспевает и без её помощи.
Может, его хорошему настроению способствовали и частые поездки в лечебницу. Я сначала забеспокоился, что дед проводит там чуть ли не каждый вечер, но он заверил меня, что всё в полном порядке. Да и выглядел Лука Иванович всё лучше и лучше.
День перед приездом ознаменовался событием, которого все давно ждали.
Завершающее заседание суда по делу Тучкова буяна.
Тимофея по этому поводу приодели в лучший костюм, который ему заказал патриарх. Парень сопротивлялся, но глава рода безапелляционно заявил, что иначе советник Вознесенских выглядеть не может. Таким незатейливым образом присвоив ему новую должность, он вверг рыжего в признательную растерянность и лишил возможности отказаться.
Вернулся главный свидетель громкого дела к вечеру, когда на город опустились сумерки. И не один.
Сопровождал парня Казаринов, в своем обычном виде юриста — недорогой костюм и небрежно выглаженная рубашка, конечно же уже чем-то заляпанная.
Я давно понял, как удивительно хитро подобран был этот образ. В таком виде он не вызывал опасений у противника в суде. Только насмешки над молодым и неопытным выскочкой. Казаринов притуплял бдительность с самого первого взгляда.
К тому же я хорошо помнил, какое впечатление производил юрист, снимая эту безобидную личину.
— Вот, возвращаю в целости и сохранности, — шутливо поклонился теневик, когда мы поздоровались. — Тимофей Петрович показал себя отлично и не оставил другой стороне ни одного шанса.
— Что вы, Михаил Алексеевич, — рыжий зарделся, сконфуженно поправляя пиджак. — Если бы не ваши наставления, я бы не справился. Уж больно мудрено у вас там всё, слово не то сказал и может обернуться против.
— Не скромничайте, — серьезно ответил Казаринов. — Не к лицу это вам. Достойный человек должен принимать благодарность с честью. И никогда не умалять своих заслуг.
Я едва сдержался, чтобы не усмехнуться. Внешне теневик был ненамного старше Тимофея. Пусть, безусловно, гораздо мудрее. Но всё равно было забавно наблюдать, как один парень учит жизни другого.
Впрочем, совет был верным.
Когда подобное не чистая формальность, то скромность неуместна. Так получается, что ты и порыв собеседника обесценил, и себя принизил.
— Благодарю, ваше высокоблагородие, — торжественно произнес Тимофей и отрывисто поклонился. — Я безмерно рад нашему знакомству и благодарен вам за помощь.
— Право… — Михаил расхохотался. — А вы опасны, Тимофей Петрович. Подловили меня на моих же словах.
Рыжий сделал вид, что не понял о чем речь, но я заметил хитрый блеск в его глазах. Вот уж два теневика, два сапога пара. Было бы неплохо, если бы Казаринов поделился с ним не только правилами поведения в суде, но и навыками теневого аспекта дара.