О текущих маневрах императорского флота он не знал, чтобы сопоставить это с угрозой. Отставного адмирала не держали в курсе, что было логично. Да и репутация отшельника сыграла против него.
Я же вспомнил императорский флагман. Он как раз шел с севера…
Паранойя это или действительно знак грядущих бед, было непонятно.
Вариант пойти в тайную канцелярию и настоять на проверке, я отмел. Во-первых, что именно проверять-то? Во-вторых, ко мне пока доверия было не больше, чем к бывшему адмиралу, несмотря на его отставку, это я понимал. Как и то, что Григорий Иванович обошел всех, кого мог.
Можно было, безусловно, придумать сложную и хитрую схему. Вроде появления в тенях в императорской опочивальни в виде духа и вещания ему об важности маяка. Но тенями я пользоваться пока не мог, да и затея совсем дурной была.
Самое простое — устранить причину поломки. Выяснить, отчего маяк перестает работать, найти это слабое место. Артефакт можно усилить, но не зная где проблема, это будет как тыкать пальцем в небо.
— Я, Александр Лукич, прекрасно же понимаю, как всё это звучит, — говорил адмирал, печально усмехаясь. — И что чем больше людей пытался привлечь, тем безумнее это казалось со стороны. Но бездействовать я не мог! Вот и довел себя… Спасибо Бажену Владиславовичу, вытянул меня из этой съедающей изнутри одержимости. Только оказался я там, с чего начал.
— Как бы это ни звучало, есть проблема и есть решение, — ответил я, задумчиво глядя на сейчас такую жизнерадостную картинку за окном. — А значит, всё что остается, найти это самое решение.
— Вот так просто? — хохотнул адмирал.
— Ну, если вы желаете сложно, то придется постараться, конечно же, но и такой вариант всегда есть, — улыбнулся я.
— А вы мне нравитесь, граф! — пророкотал он и хлопнул по столу. — Я бы вам штурвал доверил!
Было такое в одной из моих жизней. Звучит романтично, но посреди взбесившейся стихии уже не так привлекательно. Когда ты толком не понимаешь, что делаешь, не знаешь где горизонт и даже небо, и идешь лишь на одной уверенности. Судьба любит храбрых, но искушать её лишний раз тоже не стоит.
— Благодарю, но я пожалуй буду заниматься тем, в чем действительно разбираюсь.
— Так вы беретесь за заказ? — обрадовался морской волк.
— Однозначно, — кивнул я. — Пусть пока не очень понимаю, в чем именно он состоит.
— Нет, ну однозначно нравитесь! — залился смехом Волков и, отсмеявшись всласть, посерьезнел: — С чего начнем?
— Нужно выяснить, есть ли у этого явления какая-то система.
— Бесполезно, — махнул рукой мужчина. — Уж я досконально изучил, всё записывал, сравнивал с происходящим. Пытался найти связь отключений со всеми столичными событиями. И не столичными. Конечно, вы можете сами всё перепроверить. Если у вас свои источники, то лишним не будет. Но поверьте, нет никакой системы.
— Я бы изучил ваши записи. Когда последний раз был сбой?
— Да вот три дня назад. А до этого месяц тишины. А до того вообще через день было. А записи конечно берите, вот они.
Адмирал поднялся и пошарил на полке между банками с крупами. Достал блокнот в кожаной обложке и протянул его мне.
Почерк у Волкова был идеальным. Буковка к буковке ложились ровно и красиво. Я представил, как он столь филигранно пишет в условиях качки и улыбнулся.
— Свежий взгляд никогда не помешает, — я быстро пролистнул несколько страниц. — Но пока что мне видится разумным изучить всё на месте.
— Как скажете, граф, — пожал плечами адмирал. — У меня комнатка гостевая имеется, так что располагайтесь и изучайте сколько потребуется. А то можете и в самой башне разместиться.
Доля сомнения в его голосе была. Но не объяснять же ему, что универсал может распознать магические потоки. Разобрать их на составляющие и понять, что именно становится причиной происходящего. Может и не с наскока, но приблизиться к разгадке.
Впрочем, главное результат, а уж в нём я не сомневался. Так или иначе, но я разберусь. Вопрос времени и вариантов.
Вот как раз первым вариантом и была «слежка». Пусть придется ночевать возле маяка, но зато место какое чудесное. Надышусь морем, а это тоже полезно.
— И я хотел бы исследовать сам маяк, — добавил я.
— С удовольствием вам его покажу, — искренне воодушевился Волков. — До сих поражаюсь, до чего отличная работа! Его возводили чертовы гении, да-да!
Он не забыл вынуть из печи уже готовые пирожки, укутал их в несколько полотенец, а затем проводил меня к главному путеводному символу мыса.
За низкой толстой дверью почти сразу же начиналась узкая лестница. Под ней стояли ящики, а по пути наверх разместилось несколько полуэтажей-площадок. Свет падал из узких окон так ловко, что всё прекрасно освещалось.