– Наверное, – пожала плечами девушка.
– Поверьте, вам не о чем волноваться. Мы так или иначе сумеем за себя постоять. У нас есть лёгкие орудия и маг льда на борту.
– Ледяной плывёт с нами? Правда?! – с нескрываемым благоговением воскликнула Изи.
Даже тихая Элли оживилась и заинтересованно заозиралась, стоило Строму упомянуть магию. Капитан обречённо вздохнул. Кому нужны обычные моряки, если рядом трюкач? Он нехотя сказал:
– Я вас познакомлю.
Ступни коснулись идеально отполированных досок. Матросы перерубили сдерживающие канаты. Натянулись, расправляясь, паруса. Многолюдная набережная начала отдаляться. А над городом, похожим на раскрытую раковину на морском берегу, пронеслось третье величественное «Бом!».
Реми окружил путешественниц заботой. Устройство «Адалин» было настолько продуманным и удобным, что управление ею не требовало от капитана непрерывного контроля, а обслуживание – большой численности и сверхусилий экипажа. Ему было нетрудно находить повод вновь и вновь оказываться подле Изабел. Когда его подозвал Лазар, помощник, из уст Изабел вырвались горькие слова:
– Красота – это проклятье, Элли!.. Ты спрашиваешь, почему? Так я скажу тебе! Вообрази яркий цветок. Что хотят сделать с ним? Правильно, сорвать и тем самым погубить. Женщины – из зависти, мужчины – из жажды обладать. А что растение, Элли? Что же оно? Росло бы себе дальше на воле, тянулось бы к небу, раскрывалось навстречу Оку, подставляло лепестки дождю. Но никого не волнует, чего желает роза. Себе она не принадлежит!
Элиз накрыла руку швеи своей. Она уже делала так в доме отца в Криоте, но теперь казалось, будто это было в прошлой жизни, а не всего-то неделю назад.
– Ах, если бы мой Леон был жив! Если бы только был жив!.. Милая Элли! – Изабел порывисто обняла Элиз, а когда отстранилась, та увидела росу на её ресницах. – Не передать, как же я рада, как благодарна, что ты поехала со мной!
Этот порыв, увы, не остался незамеченным.
– Что-то случилось? – в голосе хозяина судна слышалось неподдельное беспокойство.
Старшая из «сестёр» сморгнула пелену, прояснённым взглядом окинула лиловую высь, рваные на клочки облака, падающее в море Око, чьи отблески ложились на воду золотым кружевом, и развернулась к Строму. Её примеру последовала Элиз.
– Всё в порядке, капитан. Просто ветер такой студёный, что вышибает слёзы из глаз.
Рядом с Реми стоял человек, стройный, гибкий, словно молодое деревце. Кожа юноши была бледной, почти белой, волосы светлыми, с едва различимым медовым отливом, а самыми приметными на чистом, как первый снег, лице были льдисто-голубые глаза.
– Уважаемые госпожи, позвольте представить нашего сопровождающего. Сэр Гай Даен. Выпускник фростфортской Академии льда.
– Да брось, Реми, всего-то младший сын баронета. Так что просто Гай. Без «сэр».
Бархатный баритон обволакивал, убаюкивал, погружал в омут спокойствия, точно накрывал пуховым одеялом в зимний вечер. Улыбка чертила на щеках ямочки, те смягчали холодную красоту.
Элли впервые встретила мага. Она не умела так же непринуждённо, как Изабел, общаться с мужчинами. Гораздо комфортнее было бродить в полях в поисках трав или сидеть с отцом в заваленной склянками кухне. Она смотрела на молодого человека широко открытыми глазами. Пальцы по привычке крутили кулон.
Первой отмерла Изабел. Слегка склонила голову и коснулась середины лба, приветствуя нового знакомого.
– Рады повстречаться, господин Даен. Можете звать меня Изи, а это моя сестра Элли. Мы потеряли родителей и хотим попытать счастья на Кристальном. А вы… простите за нескромный вопрос, но если вы окончили Академию, почему вы не в армии? По слухам, после Багрового поля каждый маг на счету.
Поговаривали, будто фригонцы, избранные повелевать стихией, наружностью обязаны эльфам. Однако последние, если верить преданиям, перевелись на Амираби лет пятьсот назад, и никто не мог ни подтвердить, ни опровергнуть родство магов льда с древней расой. Чтобы подчеркнуть сходство, ледяные носили длинные волосы, и это было одной из тех особенностей, что отличали их от простых обывателей. Гай же был коротко стрижен, пряди, словно острые белые молнии, слетали к переносице, скулам, старались, но не могли закрыть яркие радужки. Вопрос о службе нисколько его не смутил.