Когда-то фламийцы дружили с Фригоном. Более того, двадцать три года назад эти страны образовали союзное государство под названием Лусеат. Тогда ещё существовало третье королевство – Ноксильвар, в котором правили тёмные маги. С ними-то фригонцы и развязали конфликт. Фламия была вынуждена выступить на стороне союзника. В итоге Ноксильвар вместе со всеми жителями был стёрт с лица Амираби. Цена победы, однако, была настолько высока, что Фламия откололась от Фригона как от зачинщика, и началась долгая, изнурительная, жестокая война между Домами неуёмного пламени и вечного льда. В ходе противостояния были уничтожены рождённые в смешанных семьях маги воды и воздуха. Мир, затаив дыхание, следил за борьбой двух последних стихий. Кто выживет, а кто уйдет в небытие? Огонь или всё же лёд?..
Бальтазар потёр язычки пламени на портупее, крест-накрест перетянутой через грудь. У кузена знак немного другой – над огнём золотая корона. Константин появился на свет от любовной связи правителя Фламии с тёткой Бальтазара Кристиной Кольдт. Хотя король Фредерик признал сына, тот перенял наследие матери, включая фамилию, а роли крон-принца предпочёл стезю альтеора – верховного мага фламийской армии. Поместье Кленовая роща тоже когда-то принадлежало леди Кристине, теперь там жили Константин и его дочь Саманта. Подумав о племяннице, Бальтазар улыбнулся. Этот мир чего-то да стоит, если в нём есть такие создания, как милая Сэм.
Бальтазар покинул Рощу вчера на рассвете в сопровождении королевского гвардейца Оливера Гранта и пары простых солдат. Он не жаждал компании, но ехать одному не позволял статус. И теперь Бальтазар буквально скрежетал зубами, ощущая на своём затылке сочувствующий взгляд Олли, который, к несчастью, был свидетелем его позора.
«О, Солис, ниспошли мне стойкость, умерь гнев!» – повторял он про себя в такт лошадиной поступи. Но Солис был богом Ока, а оно никогда не тушило пожары. Дневное светило само по себе было алчным, безжалостным огнём.
Днём ехали верхом с короткими перерывами на отдых. Ночью останавливались на постоялых дворах. Завидев высокого гостя, хозяева тушевались, суетились и как один бормотали что-то про лучшие комнаты да припрятанную на крайний случай снедь. Они даже не представляли себе, насколько ему всё равно. Бальтазара не занимали развлечения и мало беспокоила потёртая мебель, грубая посуда, скрип половиц. Эта маленькая прогулка была только физическим упражнением, передышкой перед спонтанным визитом в родные края.
Утром одиннадцатого дня их компания достигла цели. Мрачный каменный куб с провалами окон, покрытыми плесенью стенами и башенками-бойницами на углах зубчатой крыши казался инородным телом на фоне подступающих к нему вечнозелёных сосен и не по сезону ясного неба. Путников приветствовал герб над воротами, с лепестками пламени, тремя корабликами и грозным Оком. Ту же символику демонстрировало алое полотно, реющее на флагштоке в середине крыши.
С точки, в которой остановились прибывшие, моря не было видно, однако повсюду слышался его шелест. Песнь Акмара через уши проникала в мозг и не покидала человека даже во сне. Стоило завершить дневные дела, перестать производить собственный шум и приготовиться спать, как призрачные волны подхватывали расслабленное тело и, нашёптывая что-то обманчиво-мирное, отключали сознание и уносили душу в ласковый мир грёз. Даже после отъезда в глубь страны обитателям побережья не удавалось полностью избавиться от воспоминаний о морской мелодии, вкусе соли на языке, прохладе ветра на щеках.
Бальтазар спрыгнул наземь. Один из солдат поймал брошенные поводья. От лёгкой разминки хрустнули затёкшие суставы.
– Ваша светлость… – поприветствовал глава гарнизона.
– Доброе утро, Уинслоу. Как обстановка?
– Неплохая, милорд. На днях фригонская каравелла напоролась на «Карателя». Пополнили запасы зерном, маслом, вином, тканью.
– Отлично, Тоби.
– Для вас приготовили комнату, а на закате будет пир в вашу честь. По просьбе солдат, разумеется, – смотритель развёл руками, словно извиняясь.
– Тогда идём в твой кабинет, проведём день за работой. А вечер посвятим отдыху.
– Как прикажете, – ладонь к сердцу, лёгкий поклон.
Бальтазар щёлкнул пальцами. Оливер сделал шаг и застыл за его плечом.
– Милорд?..
– Грант, за мной! Остальные свободны!
За просмотром кипы бумаг, вороха цветастых карт, обсуждением целей и планов день пролетел незаметно. О том, что было съедено хоть что-то, напоминали крошки бисквита на блюдце да кофейная гуща в чашке. Настала пора подвести черту. Смотритель проводил гостей на верхний этаж. Бальтазару выделили покои в самом конце коридора. Олли поселился рядом. Отсек перекрыли. На пост заступил сторожевой.