– Просто замечательно! – недовольно буркнул он.
Пленницы, полагая, что перемена в настроении молодого человека вызвана их медлительностью, активно засобирались. Мало ли, чего можно ждать от огневика, когда тот зол? А Ройсу, бдящему у дверей купальни, за которыми скрылись девушки, пришлось совершенствовать силу духа, вспоминая полный текст присяги. Он закрепил результат гимном Фламии, прокричав его про себя дюжину раз.
На обратном пути в комнату без окон им никто не встретился. Гарнизон притих, точно покинутый улей. Изабел спросила Ройса, что происходит, а тот ответил, что не может знать. Она предприняла ещё одну попытку выведать хоть что-то насчёт их с Элли будущего, но реакция была всё той же. А потом за ними пришли.
За то время, что они с Рори не виделись, в его звериных, жёлтых глазах прибавилось ненависти. Он выдернул Элли из комнаты с таким остервенением, будто там от него скрывали законную добычу, и, таща её по коридору, сжимал пальцами хрупкий локоть сильнее, чем требовалось. Элли боялась сделать вдох, лишь бы не дразнить гору мускулов. Она заворожённо смотрела на пятки Изабел, мелькающие впереди. Подруге повезло, что её вёл Ройс.
Элиз втолкнули в зал, где воздух был спёртым, пропитанным винными парами, смесью специй, запахом оплавленного воска, вонью мужского пота. Повсюду были крикливые физиономии с блестящими от хмеля глазами, лоснящимися губами. Они сливались в единую массу, а их голоса – в дикий хор.
Элиз крутила головой, но взгляду не за что было зацепиться, пока их не подвели к возвышению. Там, за столом, сидели трое: слева – Тобиас Уинслоу, глава гарнизона, которого она уже знала, справа – неизвестный господин, ещё не старый, но уже с проседью в русых волосах, а посередине – тот, кого присутствующие называли «Ваша светлость», перед кем склоняли лбы, и замолкали, когда говорил. Значит, их жизни вверили местному герцогу, и теперь они с Изабел зависели от его воли.
Во Фригоне имя Бальтазара Кольдта не сходило с уст, но мало кто знал хозяина Лайт-Тауэра в лицо. А лицо это поражало бледностью. Красок ему не придавали даже отблески свеч. На фоне алебастровой кожи особенно выделялись тёмные глаза. Нос казался крупноватым, рот слишком широким. Однако каштановые вьющиеся волосы до ключиц сглаживали линии, придавали облику обманчивую мягкость.
Вроде бы, он назвал её мышью. Хор голосов желал ей смерти на все лады. Может, к лучшему? Изабел, кажется, попала в добрые руки. Вон как плещется жалость в коричных глазах этого Оливера. А Элиз? А она скоро встретится с отцом. Не об этом ли ей так мечталось?
Мечты, однако, существуют не только для того, чтобы сбываться. Рори Кинг воспользовался моментом, удачно ввернув в просьбу упоминание о жертвах войны. Элли очутилась на волоске от своего личного кошмара. Кольдт подарит её моряку, иначе и быть не может, но на этот случай на столах полно ножей. Она почти улыбалась, представляя разочарование на физиономии здоровяка.
Кто же знал, что Бальтазар, которого побаивались даже свои, из-за которого воды Акмара окрасились в красный цвет, тот Бальтазар, которого клял весь Фригон, почему-то сохранит её маленькую, никому не нужную жизнь.
Глава 7. Тайник сбывшихся грёз
Уинслоу клялся и божился, что пытался отговорить моряков от затеи с подарком. Бальтазар не слушал. Он думал, что избавил себя от нытья, отправив Оливера спать, и вот смотритель, вместо того, чтобы пить в удовольствие, напоминает о вечере, который, кроме как недоразумением, иначе назвать нельзя.
Бог с ними с деньгами – солдат следовало поощрить. Но Слеза… кинжал не раз спасал ему жизнь, а пришлось отдать его горе мышц за девчонку, что даром не нужна. Разумеется, он не собирался идти на поводу у Морлея. Много чести. Пусть, пусть разболтает, что герцог пренебрёг подношением. Кто осмелится поставить это ему в вину?
– Тоби, а помнишь осаду Эмбертона? – Бальтазар побарабанил пальцами по позолоте, призывая смотрителя наполнить кубок.
– О да! Годы утекли, а я до сих пор вспоминаю, как мы уделали того генерала, любимчика Антуана. Я ведь тогда был простым рядовым…
Бальтазар потихоньку вздохнул. Наконец-то беседа сменила вектор.
– Неплохо ты отвлёк его своим огненным лассо. Я и так по нему, и эдак, а у того щит словно из камня!
– Ха! Вот лассо было не самой удачной идеей, просто первой, что пришла на ум. Ледяной когда обернулся и тут же путы сбросил, я думал, мне конец. И как же вовремя вы достали его копьём! Никогда не забуду, как он блевал пламенем.
Тобиас рассмеялся и взъерошил волосы, а Бальтазар произнёс задумчиво:
– Н-да, видать, знатно поредели ряды синеглазых, если Антуан опускается до грязных приёмов…