– Отбываем через час. В твоих интересах успеть. И зайди к Морлею перед отъездом.
Дверь ударила молотком, ставя точку в приговоре. Он ушёл, чтобы дать ей возможность без свидетелей отыскать одежду и прикрыть стыд. Хотя разве такое скроешь? Вчера об этом гудел весь улей. Сегодня… дай Астера, не попасться никому на глаза! Но боги ведут бытие по другим законам, им чужды земные горести и надежды, не по нраву то, что расходится с их замыслом, величие которого не в силах с позиции собственного эгоизма оценить человек. Нет, богиня Вечерней звезды не вняла молитвам Элли. За порогом герцогских покоев ждал Ройс.
При виде девушки щёки солдата заалели. Его сжирало любопытство, но он стеснялся показать это и оттого старательно прятал глаза.
– Доброго дня, приказано сопроводить к лекарю! – выпалил он и развернулся к лестнице.
Слушая мягкую поступь искушения у себя за спиной, Ройс представлял, как во время отпуска отправится в свой городишко, предстанет перед отцом, попросит пособничества в делах сердечных, и, быть может, уже к весне случится то, что до сих пор вытесняла мечта о военной карьере и что порывом ветра ворвалось в его жизнь, стоило ему услыхать в этих строгих стенах женский голос, увидать мягкую улыбку, проследить за взмахом длинных ресниц.
Элли оставила Ройса с его матримониальными грёзами в коридоре, а сама, стукнув по доскам костяшкой указательного пальца, зашла в кабинет.
Дёрк Морлей с пипеткой в руках застыл над трупиком лягушки. Он мазнул по девушке взглядом и тотчас вернулся к занятию. Впрочем, длился опыт недолго. Пара капель бурой жижи на образец, ещё пара секунд наблюдения – и лекарь бросился к бюро, откуда донёсся скрип пера по бумаге. Этот звук перекрыл его зычный голос.
– Проходите, дорогая! Я ждал вас, однако моя натура не позволила сидеть сложа руки. Теперь их нужно помыть. Полейте из кувшинчика. Да. Вот так. Спасибо. Нет-нет, всё, хватит. Спасибо. Присядьте на кушетку. М-м-м… Вижу процесс заживления. Мазью пользуетесь? Хорошо, продолжайте. Я напишу лорду Кольдту, дней через десять он снимет швы.
Глаза Элли округлились, Морлей улыбнулся ей, словно младенцу:
– Я имел в виду дядю Его светлости, Киана Кольдта. Он тоже врачеватель, хоть и большой человек. Выдающаяся личность…
На мгновение он задумался, а затем встрепенулся, даже хлопнул себя по лбу.
– Забыл! Держал в голове и забыл! Нет, ну надо же!
Одним гигантским шагом он преодолел расстояние, отделявшее его от столика со склянками, по очереди приподнял каждую, некоторые поднёс к глазам и, остановив свой выбор на жёлто-зелёной эссенции, отмерил той в кружку, а после залил всё водой. Пара круговых движений стеклянной трубочкой закрутили содержимое глиняной посудины в водоворот. Трубка вынырнула из напитка – на кончике её собралось несколько капель, и Морлей, недолго думая, отправил те на язык.
– Фу, ну и гадость! То, что нужно! – он протянул кружку Элли. – Выпейте, дорогая. На всякий случай.
Она поняла, что это, лишь только жидкость коснулась губ. Проломник северный не спутать ни с чем. Популярное растение, несмотря на отвратительный вкус. Элиз выпила всё до капли, и пустая тара вернулась на столик. Морлей довольно улыбнулся.
– Вот молодец. Я также дам вам средство для предупреждения болезней. Преимущество в том, что его не нужно глотать, зажав нос.
С этими словами он снял с крючка у входа тёмно-серую накидку, приблизился к девушке, и на её плечи опустилась плотная ткань.
Элли открыла было рот, чтобы отказаться от подарка, но Морлей не позволил ей возразить. Его огромные кисти сжали ей руки, выпуклые глаза заглянули в лицо.
– Это очень простая вещь, без меха, зато из толстой шерсти. У меня есть лучше, новая совсем. А эту берите. Если умрёте от лихорадки, получится, я зря вас лечил. Напоследок порекомендую ещё кое-что для вашего здоровья. В Лайт-Тауэре о событиях прошлой ночи не распространяйтесь.
Элли выдернула пальцы из его ладоней. Её дыхание сделалось поверхностным. От возмущения защипало глаза. Да за кого он её принимает?! Ей бы забыть о случившемся, да не дают. Убежать бы, да некуда. Оборвать нить – но зачем она тогда вообще взошла на галеон? Проще было бы остаться с экипажем «Аделин» в Акмаре. Теперь же за плечами смерть отца, плен, трюм «Карателя», комната без окон и постель Кольдта. Для того ли всё пройдено, чтобы сломиться? Нет, прочь, отчаяние, и ты, манящая слабость, прочь!
Заметив перемену в лице девушки, мужчина вскинул руки в примирительном жесте.
– Ну-ну, не сердитесь, дорогая. Вскоре вы поймёте, что совет был добрым. Мне очень жаль.