Бальтазар щёлкнул пальцами – над его головой вспыхнул светоч, окрашивая белое под копытами коня в красно-рыжий цвет. Хоть какой-то обзор для него и ориентир для остальных, не то казалось, будто их заперли в погребе, а свечу унесли с собой. Он не снизил скорость. Напротив, подстегнул буланого.
Дорога пошла под горку, а внизу, словно в чаше, краями которой были море и скалы, лежала, поблёскивая огоньками, Пискатерра. Никогда раньше Бальтазар не видел в деревне столько света.
«Не случилось ли чего?» – с беспокойством подумал он.
Мимо поплыли первые постройки, но, за исключением зажжённых масляных ламп у окон, ничто не говорило о том, что внутри кто-то есть. Лишь по мере приближения к Общему дому нарастал гул. Голоса, песни, взрывы смеха ударялись в тонкие стёкла, сочились из неважно законопаченных щелей.
Дверь отворилась, выпустив в ночь облако пара, а за ним – молодого мужчину, который перемахнул через балясину, будто не существовало ступеней. Он приземлился точно перед Бальтазаром, и сияние светоча отпугнуло мрак от его лица.
Пшеничная чёлка падала на лоб, более длинные пряди кололи переносицу, стремясь перечеркнуть задиристый взгляд. Губы красиво гнула усмешка. Рубашка льнула к груди, струилась по рукам. Ладность фигуры подчёркивал расшитый ромбами и треугольниками жилет.
– Ваша светлость… – незнакомец изобразил поклон.
– Что это? – строго спросил Кольдт.
– Нам доложили о вашем приезде. Я выехал сюда, чтобы встретить лично. Захватил масла, мы расставили лампы у окон, чтобы вы отыскали нас в метель. Там, внутри, угощение. Люди будут рады вас видеть. И ещё там…
– Нет, – осадил его Бальтазар. – Что на вас надето, баронет?
Молодой человек натянул полы жилета, оглядел аляпистую геометрию и ответил невозмутимо:
– Рыбы, милорд. Подарок местных девушек ко дню рождения.
– Твой день рождения через три месяца.
– Это рыбацкая деревушка. Они плохо считают.
– И плохо шьют.
Чайные глаза зажглись весельем. Светловолосый открыл рот, чтобы что-то сказать, но его перебил скрип двери. Створка распахнулась, и вместе с очередным клубком пара на крыльце появилась фигурка, по форме напоминающая песочные часы. Каблучки отбили дробь по доскам, под торопливой поступью захрустел снег. Следом за ней из помещения выскочила женщина с какой-то тряпкой в руках.
– Леди Торн! Леди Торн! Постойте! А шубка?..
– Ах, няня! Да какая шуба, когда приехал мой жених! – отмахнулась девушка и ускорила шаг.
Она протянула руки Кольдту, и он согрел её пальчики в своих ладонях. Его губы коснулись обеих её щёк, от чего на тех расцвели розы. Тёмные глаза, молочная кожа. Если бы волосы вились, девушку можно было бы принять за сестру Бальтазара. Однако её лицо не обрамляло мягкое облачко, пряди сплетались в гладкую тяжёлую косу.
– Здравствуй, Пат.
Да, совет Дёрка Морлея в самом деле был добрым. Просто тогда Элли этого не знала. Лекарь сказал: «Мне очень жаль». Не потому, что сожалел о своей бестактности. Он жалел её, Элиз.
Няня всё-таки настигла подопечную и водрузила шубу на хрупкие плечи. Отошла в сторонку, чтобы не мешать влюблённым, вздохнула с облегчением, платочком утёрла лоб. И заглянула за спину Бальтазара, где терпеливо ждали приказаний солдаты и две седые женщины.
«Старухи? – подумала она. – Странные какие-то…»
Одна из них подняла взгляд. Нянька близоруко сощурилась и тут же прикрыла ладошкой рот. Радужки незнакомки переливались металлическим блеском, словно лезвие. Минуту назад наперснице леди Торн было жарко, теперь по коже полз мороз.
– Фригонки… – поражённо выдохнула она.
– Что?! – невеста Кольдта высвободила кисти из его рук, перенаправила взгляд с его лица туда, куда уставилась няня.
– Думал, я один заметил, – усмехнулся светловолосый. – Всё хотел спросить, что это за дамы, но не решался прервать трогательную сцену.
– «Каратель» потопил их каравеллу. Одна – швея, другая – вроде, травница. Вот Хью с командой и решили подарить их Лайт-Тауэру. За них отвечает королевский гвардеец, сопровождающий меня. Оливер Грант.
– Даниэль Фолкнет, – представился светленький.
– Рад знакомству, сэр Фолкнет! – по-военному отчеканил Олли, пожимая протянутую ладонь.
Бальтазар тронул плечо невесты.
– Идём в дом, ещё простудишься. Что тогда я скажу твоему отцу?
Её рука обвила его локоть. Пара поднялась на крыльцо. Бальтазар приоткрыл дверь, пропуская леди вперёд. Следом внутрь проскользнула нянька. Когда створка захлопнулась, постройка заходила ходуном от возгласов: