– Тьфу! – раздался полный негодования голос. – Вот бабьё проклятое! Нет бы спеть о славных битвах, они всё о женихах да мертвецах! Совсем одурели!
Старик с кривой палкой смачно сплюнул на пол. Глаза юной Майи наполнились слезами, и она тихонько села на своё место, где провела остаток вечера, повесив нос.
Элли сделала над собой усилие. Зря она переживала – головной стол опустел. Это было последнее, что отметило сознание перед полётом в благословенную темноту.
– Оливер! – Изи дёрнула гвардейца за рукав. – Оливер! С Элли плохо! О, Астера, да у неё жар!
– Подожди, я сейчас узнаю, где вас разместят.
– Пожалуйста, поторопись!
Место Оливера занял один из солдат Бальтазара. Изабел положила голову Элиз себе на колени. Отыскала на столе воду, смочила платок и прижала к пылающему лбу. А вокруг продолжалось веселье. Вновь заиграла флейта. Счастливые юноши и девушки пустились в пляс.
Глава 10. Судьба Слезы
Снегопад прекратился. Ветер счищал с неба мглу. В дымчатой вуали появлялись прорехи, в них заглядывала Астера. Её свет отражался от солёных брызг, от усыпавшей землю алмазной крошки, от одетых в сказочные наряды ветвей. И тогда ночь из чёрной становилась серебряной, и душа расправляла крылья, рвалась к звёздной своей колыбели из телесных оков.
Даниэль старался наступать на следы Бальтазара, чтобы тратить меньше усилий на бег по сугробам. Глубокое дыхание обращало кислород в густые струи пара, и он дивился, как много вмещают его лёгкие и как много, сам того не замечая, берёт у природы человек. Он нагнал друга на окраине деревни, где начинался широкий берег и, перекрикивая вой ветра и бой волн со скалами, бросил тому в спину:
– Что случилось?
– Ничего, хотел прогуляться.
Бальтазар так и не повернулся. Дэнни едва расслышал ответ. Он преодолел несколько шагов и заглянул в мраморное лицо.
– В гроб краше кладут.
Усмешка вернула облику Бальтазара каплю живости.
– Я всегда такой, или ты забыл?
– Мы не виделись долго, но и два года назад ты просто так не зеленел.
– Там душно, а я не люблю этого.
– Больше, чем снег?
Бальтазар молча пошёл в сторону. Неподалеку лежал наполовину заваленный белыми хлопьями ствол. Должно быть, сюда его зашвырнул Акмар, когда особенно злился. Нет древесины прочнее, чем выхоленная морем. Он уселся на корягу, не опасаясь упасть.
Даниэль наблюдал за Бальтазаром, засунув руки в карманы. С виду дерево взаправду казалось удобным. Так что он решил последовать примеру друга и вскоре опустился на бревно рядом с ним. Отсюда виднелся кусочек Лайт-Тауэра – верхушка переливчатого купола, под которым горел вечный огонь. Вспомнив о делах, Дэнни проговорил:
– Когда я уезжал из замка, маги топили снег на верхнем и нижнем ярусах, вокруг. Завтра возьмутся за Пискатерру.
– Зачем ты вызвал меня, Дэнни? С какой стати писал Константину напрямую, в обход меня?
– Я послал тебе несколько писем, в ответ получил молчание.
– Был занят.
– Мы беспокоились.
– И поэтому ты…
– Твой дядя продал остров Серпент.
– Что?!
Бальтазар вскочил на ноги. Дэнни нехотя сполз с бревна. Чтобы смотреть другу в глаза, придётся стоять. В голове Бальтазара множились вопросы, но какое-то время он мог только молчать.
– Кому? – наконец спросил он.
– Торну.
– Отцу Пат? Но зачем, какой в этом смысл?
– Лорд Кольдт не отчитывается передо мной. Торн приехал ради сделки. С собой привёз дочь. Когда мы узнали, что со дня на день будешь ты, леди осталась, чтобы повидаться. А граф отбыл по делам и обещал забрать её на обратном пути. Вот всё, что мне известно.
Бальтазар обручился с Пат в далёком детстве. Не сам, конечно. Предложение от его имени сделал отец. За годы Бальтазар свыкся с мыслью, что темноволосая девочка в розовой пене – будущая герцогиня Наутикская.
Позже, на последнем курсе Академии, он встретил семью невесты в Пирополе и понял, что партия подходит ему. Со временем девочка превратилась в очаровательную девушку. Но его привлекало не это. Мало ли красивых женщин вокруг? Было в её лице и манере держаться что-то такое, что отличало её от других, притягивало взор, заставляло хотеть быть рядом, оберегать и никому не отдавать. На самом деле, ему бы больше соответствовала какая-нибудь маркиза, однако более низкий статус Патриции компенсировали золотые прииски её отца.
– Тебе нужно поговорить с дядей.
– Да, верно.
Даниэль хитро прищурился.
– А она ничего, та фригонка.
– Дэнни-Дэнни, – вздохнул Бальтазар, – Нелс справедливо подметил, ты всех девушек посводил с ума.