Заметив замешательство племянника, Киан переключился на прежнюю тему:
– А вторая, что же, её ученица?
– Нет, – вздохнул Бальтазар, выныривая из омута воспоминаний, – о ней-то я и хотел с тобой поговорить.
– Как интересно, – повторил Киан.
Бальтазар поёрзал, всё ещё пытаясь отыскать тень, но в итоге просто прикрыл ладонью глаза.
– Та, что моложе, – травница. Её отец, вроде, был сельским лекарем, а она ему помогала, – Бальтазар замялся, но, истратив на молчание пару движений секундной стрелки, продолжил: – Знаю, ты разрываешься между управлением Наутикой и любимым делом. Можешь отрицать, но факт есть факт. И не думай, будто меня это не волнует. Волнует, ещё как! После победы я избавлю тебя от навязанных обязательств, обещаю, сейчас же… меня могут вызвать в Пирополь в любой момент. Я хотел бы, чтобы, пока ты находишься меж двух огней, у тебя был ассистент. В данном качестве предлагаю эту девушку.
Бальтазар оставил бархатную обивку на растерзание Оку. Он отступил к стеллажу со справочниками и опёрся спиной о полки, ожидая вердикта.
Киан наклонил голову к одному плечу, затем – к другому. Костяшки его пальцев постукивали по подбородку. Сияние Ока превратило волосы в медные нити, радужки – в воспоминание о весеннем лесе, о первой робкой зелени на бурых ветвях.
– Общение с фригонцами – рискованное занятие. С мужчинами всё просто, – он провёл ребром ладони поперёк шеи. – С женщинами сложнее.
– Ты же видел, они безобидны, – сообщил очевидный факт Бальтазар.
Киан вздохнул.
– Внешность обманчива. Кому как не нам знать это?
– Я понимаю, что ты имеешь в виду, – поморщился Бальтазар: – И способен учиться на чужих ошибках, что бы ты ни думал. Пленниц проверил твой знакомый, Дёрк Морлей.
– Морлей – отличный специалист, – Киан одобрительно кивнул: – Если говорит, что они чисты, значит, это так, – он помолчал немного, обдумывая дальнейшие слова, и добавил: – Я привык работать один. Открывать фригонке дверь в свой мир опасно, но…
– Но?..
– Я ценю твою заботу. Признаю возможную правоту. И поговорю с девушкой, как только она освоится. Одна беседа, – он отогнул указательный палец, – знакомство. Большего обещать пока не могу.
– Большего я и не прошу.
Бальтазару пришлось вернуться под сноп света, чтобы пожать дядину ладонь. Он зажмурился – под веками пульсировали тёмные пятна – и почувствовал, как его похлопали по плечу, а глубокий, полный достоинства голос произнёс:
– Я рад, что ты дома… сынок…
Бальтазар протянул руки и обнял человека, который заменил ему отца.
Глава 13. Лекарство от боли
Едва Бальтазар и его дядя скрылись за воротами, ведущими в верхний замок, площадь опустела. Люди потянулись в разные стороны, возвращаясь к привычным делам. Воздух нагрелся от человеческого дыхания и печного дыма, наполнился шарканьем, криками, перестуком инструментов, запахами кухни, навоза и прелого сена. Замок походил на огромный муравейник, каждому обитателю которого отведена определённая, отточенная годами, роль.
Даниэль мотнул головой, призывая следовать за ним. По пути к аккуратным домикам он негромко переговаривался с Оливером, Изабел прислушивалась к их беседе, а Элли, щурясь от яркого Ока, украдкой рассматривала местных «мурашек», по форме пыталась угадать назначение построек, цеплялась взглядом за голые кроны плодовых деревьев, запрокидывала голову, чтобы вновь убедиться, что прозрачный купол – часть реальности, а не байка, не видение, нарисованное её воображением под действием лекарств.
Они остановились у скромного жилища. Деревянный каркас, набитый глиной и сухими стеблями, глазницы окошек со ставнями-заслонками, на крыше – соломенный настил. У двери из крашенных в коричневый реек Даниэль развернулся к спутникам.
– Здесь жила пожилая бездетная пара, – сказал, хватаясь за железную ручку, обитую деревянными пластинами, – поэтому он такой маленький, но двум хрупким женщинам места должно хватить.
– Женщинам?! – опешила Изабел. – А где же?..
Она запнулась, сообразив, что не имеет права расспрашивать, но Даниэль пояснил:
– У меня дом в верхнем замке, хотя обычно я туда не дохожу. Тренируюсь вместе с солдатами, а вечером падаю в казарме без сил.
Элли заметила во взгляде Оливера восхищение.
– Обычно дворяне упражняются отдельно, – заметил он.
– Но не я! – Даниэль ткнул себя в грудь. – Смерть титулов не признаёт. И не приглашает в украшенную бантами залу на свидание! Всё, что касается физической подготовки, я испытываю на себе и знаю предел возможностей.