– Ой, Олли, неужели ты думаешь, будто я хочу замуж?
Он медленно развернулся к ней всем телом.
– А… чего ты хочешь?
– Чтобы кто-нибудь спросил. Чего. Хочу. Я.
Оливер смежил веки, чтобы унять головокружение. Шорох, лёгкие шаги – и на его плечи легли горячие ладони. Они утянули его в глубь пропитанной ароматом вереска спальни.
Глава 19. Во тьме
В комнате, что ей отвели, не было излишеств, только необходимое гостю: двухстворчатый шкаф, столик с тазиком, кувшином и свечой в шандале, миленькие занавески – экрю с кисточками, и кровать, слишком широкая для одной девицы.
Несмотря на умеренность обстановки, Элиз ощущала себя ромашкой, подсаженной в розарий. Можно было бы отвлечься работой, если бы переезд не пришёлся на воскресенье – единственный её выходной.
Несколько раз она перекладывала личные вещи, проверяла на предмет беспорядка идеально чистые кабинет и приёмный покой. Пыталась читать, но смысл ускользал, как вода сквозь пальцы, и оставалось надеяться – как бы кощунственно это ни звучало – что вот-вот нужда заставит кого-то постучать в дверь.
Так и произошло. После трёх коротких ударов на пороге возник Даниэль. При виде его кровь бросилась Элиз в голову, но что-то в лице молодого человека (сдерживаемая тревога?) заставило её не прятать взгляд. Она посмотрела прямо, немного приподняв брови.
– Элли, – ему пришлось прочистить перехваченное морозом горло, чтобы продолжать: – Я хочу взять тебя в деревню. Нет, не ради развлеченья, – спохватился он, вспомнив, что звал её на танцы, – Захария заболел.
Взбираясь на кобылку, которую привёл для неё Дэнни, Элиз корила себя. Да, она желала активности, но не такой ценой. Уж не её ли мысли, эгоистичные, малодушные, притянули беду?..
А беда, как известно, не ходит одна. У ворот, ведущих из верхнего замка в нижний, им встретился Бальтазар. Он осадил буланого, одновременно сделав знак двум воинам, сопровождавшим его. Даниэлю с Элиз также пришлось остановиться – они не смогли бы разминуться, как бы того ни хотели.
– Куда собрался?
– Не твоё дело.
Элли съёжилась в седле.
– Всё, что происходит в Наутике, – моё дело, – припечатал Бальтазар и, переведя взор на Элиз, добавил: – И да, я не разрешал пленным покидать крепость.
– Ладно, – процедил Даниэль, – кое-кому в Пискатерре нужна помощь.
– Кому?
– Кому, Фолкнет? – с нажимом повторил Бальтазар, не получив немедленного ответа.
– Деду, – сквозь зубы выдавил Даниэль, и лицо Бальтазара вытянулось.
– Я еду с вами.
– Нет.
– На своей земле я могу бывать, где пожелаю.
– В мой дом ты не войдёшь.
– Постою возле. Вы, за мной! – велел он солдатам, и Дэнни, а с ним и Элиз, ничего не оставалось, кроме как примкнуть к его свите.
Отдых снова откладывался, но охранники Его светлости не унывали. Знали, что в конце будет утешение – свежая рыбка, пирожки прямо из печи и, самое прекрасное, деревенские девчонки! В Лайт-Тауэре солдаты были как на ладони, а в Пискатерре, пока командование занято своими делами, можно погулять. Однако их ожиданиям не суждено было воплотиться.
На перекрёстке между жилыми домами и церковью Бальтазар вдруг натянул поводья. Элиз едва не врезалась в Даниэля – настолько внезапной была остановка. Ей пришлось накрениться вбок и вытянуть шею, как гусёнку, чтобы разглядеть препятствие, которым оказались Оливер и Изабел.
Бальтазар перекинулся с Оливером парой слов. Находясь в конце процессии, Элли не могла слышать всего, но по тому, что солдаты, повинуясь приказу, уступили своих скакунов, поняла, что друзья едут с ними. В окрестностях замка в последнее время было небезопасно. Хорошо, что стрела Олли стоит многих мечей.
– А я говорю, всё добре, окромя того, что из носа течёт, как из лейки, и морозит чегой-то, но и на дворе, чай, не весна…
Делая вид, что слушает, Элли приложила тыльную сторону ладони ко лбу старика, пощупала шею под ушами, подержала запястье, оттянула веки и заглянула в рот, где не обнаружила ничего ужасного.
– Что с ним? – чужое дыхание пошевелило волосы на её затылке.
Дэнни стоял так близко, что она почувствовала запах кедрового масла, исходящий от него. Захария пустил внутрь только их двоих, да и то не переставая ворчал. Остальным же пришлось коротать время на улице в компании старосты и его рыжей дочки.
Это дочь Нелса сообщила ненаглядному о болезни деда. Признаться, игнорировать её прожигающие взгляды было довольно трудно, но Элли явилась сюда не за тем, чтобы отыгрывать роль угла в ещё одном любовном треугольнике. Ей хватало участи камня преткновения между Даниэлем и…