– Генриетта, я рад, что с вами все хорошо и вы живы, – он взял мою ладонь в свои ладони и поднес к губам. Они были такие горячие, что, казалось, обжигали кожу.
Его сочувствие лишь вызвали новый поток моих слез, и я сама не поняла, как потянулась к нему. В присутствии Адама я чувствовала себя в полнейшей безопасности и была уверена, что он никогда не причинит мне вреда. И еще, он был джентльменом. Не знаю, почему он тут жил, кто его родители, но этот человек разительно отличался от тех, что я повстречала сегодня в пещере. – Я жива лишь благодаря вам...
Адам бережно притянул меня к себе поближе и обнял, заковав в кольцо своих сильных рук.
– Все хорошо. Не переживайте так. Я не дам вас в обиду, милая Генриетта. Никогда, – его приятный голос усыплял меня. Видимо, я слишком переутомилась.
Я чувствовала себя маленькой девочкой, нуждающейся в друге и утешении. И Адам давал мне это. Я закрыла глаза, убаюканная его словами, и погрузилась в сон без сновидений.
5. Смятение чувств
18 июня
…Наутро я проснулась все там же, без голоса, и не в силах подняться с кровати. Похоже, я все же простудилась.
Адам дремал, сидя рядом со мной на краю кровати. Но я даже ни о чем подумать не успела, как он открыл глаза. — И все же, вы заболели, милая Генриетта, — в его глазах читалось волнение. — Я приготовил вам напиток, он быстро поднимет вас на ноги, — он улыбнулся и взяв чашку со стола, протянул мне. — Пейте, пейте. В шторм мы часто простужались, и лекарь подсказал нам одно народное средство. Уверен, к вечеру вам станет намного лучше…
Я молча послушалась и выпила все до дна. В моей голове кружился целый рой самых разных вопросов. Мне нужно было в замок. Меня снова потеряют, но я и с места не могла двинуться от слабости.
Я снова погрузилась в сон. Меня мучили кошмары, я снова была в этой жуткой темнице. Все тело горело, горло пересохло, а веки были такими тяжелыми, что я не могла бы их поднять, даже если бы захотела.
Периодически просыпаясь, я чувствовала присутствие Адама неподалеку, меня это успокаивало, и я снова погружалась в тяжелый сон.
Я потеряла счет времени, прошел час, или неделя, когда я, наконец, почувствовала себя лучше, смогла открыть глаза и что-то даже прошептать.
— Генриетта, милая, как вы себя чувствуете? Вам лучше? — его голос приятно обволакивал мой разум и я почувствовала тепло его руки на своей щеке. Он нежно гладил меня и смотрел прямо в глаза.
— Да, я чувствую себя лучше… Адам… — я впервые назвала его по имени.
Моя рука сама взметнулась вверх и накрыла его руку на моем лице. Я не в силах была отвести взгляда от его глаз. Еще мгновение и его губы приблизились к моим так близко, что я ощутила его горячее дыхание. Из моих приоткрытых губ вырвался какой-то стон. Я знала, что он меня сейчас поцелует, и, к своему ужасу, поняла, что хочу этого. Я была не в силах сопротивляться. И его губы слились с моими губами, обжигая страстным поцелуем. Как же это было невероятно приятно и сладко.
Но так неправильно… В моем мозгу билась настойчивая мысль, что я должна его оттолкнуть, я невеста другого человека… Мы не имеем права! Но сил это сделать не было…
Его губы были горячими, обжигая мой рот… Я опять не могу это писать. Это все ужасно неприлично, я, в какой-то полупрозрачной ночной рубашке на голое тело, даже сейчас румянец застилает мое лицо. Наверное, это из-за моей болезни, я ничего не понимала, и отвечала на его поцелуи, которые становились все более страстными и настойчивыми.
Нет, кого я обманываю? Мне это ужасно понравилось… Но как же мой жених… Вся эта ситуация просто недопустима.
Я должна оттолкнуть его во что бы то ни стало. Мои руки скользнули между нашими телами и уперлись в его грудь. Я ощутила под рубашкой его твердые мышцы и… Мне нужно бежать от Адама, и как можно скорее, мое тело мне будто уже не принадлежит.
О, нет, что он делает? Он гладит и ласкает меня. Хотя, это все через тонкую сорочку, но я чувствую его сильные и, в тоже время, нежные руки. Меня словно в дрожь бросает от его прикосновений. Так не может продолжаться, но мои жалкие попытки оттолкнуть Адама не увенчались успехом. Наконец, мне удалось отвернуть лицо, прервав наш поцелуй. Я тяжело дышала от избытка чувств.
– Нет, Адам… — прошептала я еле слышно.
— Простите, Генриетта, за эту дерзость. Я не должен был… — он отпустил меня и встал на ноги. Отошел прочь, ближе к столу. — Вы должны поесть, — вспомнил Адам и направился к выходу. — Я сейчас…