Первое препятствие настигло меня сразу же: входная дверь, тяжелая и дубовая. Она не поддавалась. Я почувствовала себя ужасно глупо. Как капризная маленькая девочка.
Адам пошел не спеша следом. Видимо, решил понаблюдать за этим зрелищем со стороны.
— Вам помочь? — его приятный голос прозвучал над моим ухом. Удивительно, но он больше не смеялся и был серьезен. Или мне так показалось…
— Да, будьте так любезны! — проговорила я холодно, отодвигаясь от двери. — Дверь, кажется, заклинило.
— Да, конечно, — скрывая улыбку, ответил мне Адам. — Не могу более вас задерживать и заставлять терпеть мое общество, милая Генриетта, — но он как будто бы и не спешил открывать дверь, ожидая моей реакции.
— Тогда, что же вы медлите? — я указала ему на дверь.
— Конечно-конечно, — наконец-то он отвел от меня свой горящий взгляд и с легкостью отворил противно скрипящую дверь. — Прошу! Вы свободны. Видите, я вас не удерживаю. — его голос тоже стал сухим.
— Спасибо! — я приподняла край юбки, чтобы не запнуться, и ступила наружу. Порыв ветра чуть не сбил меня с ног. Я поняла, что уйти отсюда сейчас будет самоубийством. Я признала свое поражение и нырнула обратно.
— Пожалуй, задержусь ненадолго, — проговорила я. — Воспользуюсь еще вашим гостеприимством, — на самом деле мне хотелось заскрежетать зубами, но я заставила себя улыбнуться. Не дожидаясь ответа молодого человека, я стала подниматься вверх по лестнице, цепляясь рукой за перила, так как разглядеть что-либо было невозможно. Я уже проклинала свое любопытство, заведшее меня в эту ловушку… Ну и Адама заодно…
Адам молча шел следом, я отчетливо слышала каждый его шаг.
Очутившись в комнате, я чопорно присела на край кровати, не глядя на Адама, зашедшего следом. Что же, если мне суждено провести несколько ужасных часов в его обществе, я покорюсь судьбе.
Адам все так же молчал, словно его словарный запас смыло морской волной или сдуло сильным порывом ветра. И тут он позволил взглянуть мне на то, из-за чего я, собственно говоря, здесь и застряла. Шкатулка… Он бесшумно взял ее со стола и, подойдя ко мне ближе, опустил мне на колени. Сам отошел и сел на стул. Смотрел он на меня или нет, я не знала, так как упорно продолжала сидеть с опущенными глазами. Правда, теперь они разглядывали не пол, а красивую шкатулку. Которая так и манила заглянуть в нее.
Но, я сдержалась… Нет уж, не позволю собой манипулировать. Пусть хранит свои секреты. Я с трудом переборола свое любопытство, и, легко пробежав пальцами по крышке, отставила ее в сторону.
Повисла тишина. Адам все так же молчал и не двигался с места. Но я всем телом чувствовала его взгляд на себе.
В повисшей тишине шум бушующего моря был особенно слышен, волны бились о стены со всей силой, сотрясая их. Мне стало немного страшно и вся моя злость улетучилась.
Я не нашла ничего лучшего, чем пробормотать извинения за свое поведение. Глаз я так и не подняла. Щеки опять заливал предательский румянец.
— Генриетта, я и не думал на вас обижаться, — спокойным голосом ответил мне Адам. — Это вы меня извините. Не хотел вас напугать. Простите старого неотесанного пирата.
— Вы не старый, — выпалила я, подняла голову и улыбнулась. — Ужасно хочу есть. Кажется, вы что-то там предлагали, — я встала с кровати и аккуратно поставила шкатулку на стеллаж, где она и была изначально. — И меня пугаете не вы, а этот шторм…
— Предлагал, — Адам улыбнулся мне в ответ и поднялся со стула. — Ждите, — и скрылся за дверью.
Я снова присела на кровать, провела рукой по грубо сотканному покрывалу, и почувствовала, что меня ужасно клонит в сон. Я сдержала зевок и выпрямилась.
Адам не заставил себя долго ждать и со словами: «Надеюсь, не уснули!», ворвался в комнату. Мой сон как рукой сняло, когда я увидела сверток. Адам плюхнул его на стол на тарелку и развернул. Какой же дивный запах исходил от свежеиспеченной морской рыбы.
— Чего вы ждете? Садитесь! — он учтиво отодвинул мне стул и поманил рукой.
От куда-то появились столовые приборы, салфетки, салат, огурцы, помидоры. Адам ловко все это разрезал и разложил на еще одну тарелку. Еще тарелка с хлебом и два стакана… Снова ром. Тот самый, всем известный, и мне уже тоже, напиток пиратов.